1880-й стал годом рождения будущего поэта Александра Александровича Блока. Это произошло 16 (28 н.ст.) ноября в доме деда поэта, ректора Петербургского университета, Андрея Николаевича Бекетова. Мать, дочь ректора, Александра Андреевна, детская писательница и переводчица, а отец – Александр Львович Блок, профессор Варшавского университета, юрист и философ. Стоит отметить, что не менее известной в литературных кругах была и бабушка, Елизавета Григорьевна, талантливая переводчица. Естественно, что среда, в которой рос Александр, не могла не повлиять на его формирование. Но это мне стало понятно уже много позже, когда я не только с головой окунулся в творчество Блока, но и начал знакомиться со средой, окружавшей поэта с ранних лет жизни.

Я не буду писать о тех временах, в которых росло моё поколение. Как говорят, об этом не рассказывал только ленивый. Но, несмотря на удушающую атмосферу царившего тогда «соцреализма», с юных лет меня влекло творчество. И в чём только я себя не пробовал! В поэзии и драматургии, живописи и актёрстве, чеканке и резьбе по дереву, фотографии и дизайне… Конечно же, самые первые попытки в творчестве были связаны с поэзией, которая дурманила голову с детства. Читая Пушкина, Лермонтова, Маяковского, поражался лёгкости, с которой вились узоры слов и образов, пытался сам воспроизвести что-то подобное, но не получалось даже приблизиться ни по форме, ни по содержанию. Но когда поэзия Александра Блока, как тайфун, ворвалась в мою жизнь, то на многие годы я погрузился в мир ритмов и образов, доселе не ведомых. А поэтому, забросив все свои жалкие пародии на поэзию в дальний ящик стола, долго не возвращался к ним, а увлечённо воссоздавал зрительные образы блоковских стихов, читая и перечитывая, а порой и медитируя на их основе.

Следует сказать: то, что возникало на моих графических листах, было бы некорректно называть иллюстрациями в общепринятом смысле. Скорее, это – образы, выхваченные подсознанием во время проникновения в мир Поэзии, так как Александр Блок – это Мир, бесконечный и неизведанный, а путь по нему наполнен неожиданностями не меньшими, чем во время путешествия по неведомым землям. В поэзии Блока – бесконечное число уровней, и каждый человек воспринимает в ней своё. Она почти абсолютна, и это ощущение возникает сразу же, как только начинаешь читать его стихи. Когда же впервые прочтешь их вслух, то начинаешь ощущать вибрации Космоса. Его Поэзия живет сама по себе в пространстве, как какое-то неизвестное энергетическое поле, существующее невидимо, но влияющее своей мощной напряжённостью на духовное состояние не столько человечества, сколько Мира. Невольно зарождается подозрение, что она существовала и до Блока, а он её только материализовал в стихах.

И вообще, по большему счёту, стихи – это всего лишь эхо Поэзии, косвенное свидетельство присутствия, потому что она не вмещается в одних словах – это и звук, и ритм, и что-то ещё невыразимое, переворачивающее сознание и чувства. Попробуйте, перескажите содержание стихов Блока своими словами. Не получается?! Попытайтесь их проанализировать – бледно, мёртво... Рабиндранат Тагор предупреждал, что анализировать Поэзию – это то же, что изучать полёт птицы, препарируя её. Точнее не скажешь! Образы Поэзии Блока можно ощутить, почувствовать, увидеть, услышать... Но не понять, они не поддаются логике, а при соприкосновении с ней тают, исчезают. На Востоке всегда говорили: познание интуитивно. Как мы понимаем, Мудрецы имели в виду Путь к Высшему Знанию. Александр Блок шел к Высшему Знанию, и стихи – это вехи его Пути.

Итак, работая над воссозданием образов блоковской поэзии, часто задавал себе вопрос: а в какой степени стихи отражали реальный мир поэта? И возникала загадка за загадкой. Прежде всего, жизнь Блока небогата какими-либо внешними событиями. И это жизнь человека, прошедшая в Петербурге, городе трёх революций! Однако ни в одной из них он, по сути, не принимал участия, а бродил по городу, посещал театры и рестораны, схлёстывался с друзьями в спорах на вечные интеллигентские темы, волочился за актрисами и слагал стихи. Романтические события явно избегали поэта: дважды он должен был драться на дуэли, но каждый раз всё заканчивалось миром, цензорам он был безразличен, а полиция не только не охотилась за ним, но и вряд ли догадывалась о его существовании, поскольку интеллигент Блок вёл себя в обществе безупречно, а стихи его не содержали крамолы и угрозы существующему строю. И всё же у меня зародилась мысль, что эпохально не только творчество Блока, но жизнь его сама по себе и есть эпоха, эпоха Серебряного Века русской поэзии, с началом которой он родился и с ней ушёл – поэт, сумевший заглянуть в свою душу и выразить всё это в стихах, отразивших его служение этике Божественного устройства мира.

 

 

 

 

«45»: В подборке стихов Александра Александровича Блока, публикуемой нашим альманахом сегодня, использованы иллюстрации Юрия Топунова.