«Опечатка звезды на чистейшем тексте неба...»
Опечатка звезды на чистейшем тексте неба.
Что-то есть во мне, подчиняющееся слепо,
пианиссимо ночи разрушив ударами степа
равномерного в грудь изнутри, той звезде – не той ли,
о которой писали, которую видели в стойле,
в стоге, в Боге, в любом (не)пристойном застолье
под конец – даже стоя – если речь идёт о Востоке,
о востоке, восторге и будто похмелье в истоке
обезбрежной реки, непробудном и мутном потоке.
Просыпайся, мой друг. Уже ночь. Опечатка
звезды на чистейшем. Не будет задатка,
и не агнца ищи, а любви. Сеть души и сетчатка
обнаружат и скроют бесцельно, бессмысленно, опе-
чатка в тексте – найди, обратись к Пенелопе
за умением нить расплетать 20 лет на одном автостопе.
Это всё же звезда. Это всё же не буква, не точка.
Этот степ обезличен, и ритм, и промокла сорочка
не от слёз, не от пота... «Роди мне, родная, сыночка».
Я его воспитаю, спою баю-бай под наркозом,
он не будет уже удивлён, он проснётся тверёзым,
непременно покинет – навстречу метаморфозам.
Поднеси же к губам серебристую ложку кагора.
Причащусь, притащусь, ни за что не спрошу: «Это скоро?»
Я умела читать, я не знала другого простора.
Так останься и небо листом, и звезда – негативом.
И рекою – всё та же река с бесконечным отливом.
Будет пеньем молчанье. И ночь над звездою – мотивом.
(Антологию пополнила Виктория Кольцевая, Ровно, Украина)
| 
