Сыну, которого нет
(Колыбельная песня)
Ночь идёт на мягких лапах,
Дышит, как медведь.
Мальчик создан, чтобы плакать,
Мама – чтобы петь.
Отгоню я сны плохие,
Чтобы спать могли
Мальчики мои родные,
Пальчики мои.
За окошком ветер млечный,
Лунная руда,
За окном пятиконечна
Синяя звезда.
Сын окрепнет, осмелеет,
Скажет: «Ухожу».
Красный галстучек на шею
Сыну повяжу.
Шибче барабанной дроби
Побегут года;
Приминая пыль дороги,
Лягут холода.
И прилаженную долю
Вскинет, как мешок,
Сероглазый комсомолец,
На губе пушок.
А пока ещё ни разу
Не ступив ногой,
Спи, мой мальчик сероглазый,
Зайчик дорогой…
Налепив цветные марки
Письмам на бока,
Сын мне письма и подарки
Шлёт издалека.
Заглянул в родную гавань
И уплыл опять.
Мальчик создан, чтобы плавать,
Мама – чтобы ждать.
Вновь пройдёт годов немало…
Голова в снегу;
Сердце скажет: «Я устало,
Больше не могу».
Успокоится навеки,
И уже тогда
Весть помчится через реки,
Через города.
И бледнея, как бумага,
Смутный, как печать,
Мальчик будет горько плакать,
Мама – будет спать.
А пока на самом деле
Всё наоборот:
Мальчик спит в своей постели,
Мама же – поёт.
И фланелевые брючки,
Первые свои,
Держат мальчикины ручки,
Пальчики мои.
(Антологию пополнил Игорь Иванченко, город Юрга Кемеровской области)
* * *
Поцелуй же напоследок
Руки и уста.
Ты уедешь, я уеду –
В разные места.
И меж нами (тем синее,
Чем далече ты),
Расползутся, точно змеи,
Горные хребты.
И за русскою границей
Обрывая бег,
Разметаются косицы
Белокурых рек.
И от северного быта
Устремляясь вниз,
Будешь есть не наше жито,
А чужой маис.
А когда, и сонный чуток,
Ты уснёшь впотьмах,
Будет разница в полсуток
На моих часах.
Налетят москиты злые,
Зашумит гроза,
Поцелуешь ты косые
Чёрные глаза.
Но хотя бы обнял тыщи
Девушек, любя,
Ты второй такой не сыщешь
Пары для себя.
И, плывя в края иные
По морской воде,
Ты второй такой России
Не найдёшь нигде.
(Антологию пополнил Иван Игорьченко, город Стрежевой Томской области)
Ещё одна разлука
Над лесными берегами
Ночи нет и нет.
Как вода с вином, на Каме
Северный рассвет.
И на золоте глубинном –
До чего легки –
Точно крови голубиной
Светлые мазки.
А в Москве об эту пору,
Меж квадратных стен,
Говорят по телефону,
Слушают «Кармен».
И не знают, занятые,
Сидя за дверьми,
Что за ночи золотые
Водятся в Перми.
Сяду я в зелёный «пульман»:
«Не грусти дружок».
Неожиданно, как пуля,
Вылетит гудок.
Жадно глядя в одну точку,
Я прильну к окну.
Я батистовым платочком
Из окна махну.
И колёса (вот работа)
Забормочут в такт:
«Что-то, что-то, что-то, что-то,
Что-то тут не так».
Ну, прощай! Прошло и будет.
Что нам до колёс.
Не такие же мы люди,
Чтоб грустить до слёз.
Мы с тобою знаем оба
(В этом вся и суть),
Что у каждого особый,
Свой отдельный путь.
Ну, прощай! Махну платочком,
Тише стук сердец.
Всё туманней, меньше точка.
Точка. И конец.
(Антологию пополнил Феликс Иванченко, Томск.)
|
