Минусинск – Москва – Абакан...

Родился я в городе, когда-то именовавшемся «Сибирской Италией», или что-то в этом роде, старинностью своей измеряющемся лет в триста, принимавшем декабристов на вечную ссылку и имевшем один из лучших в России музеев. Сейчас он известен разве что самыми крупными в Сибири помидорами. Что ж, они действительно здоровые, эти бычьи сердца.

Минусинск. Стряслось это в 1985-м году. Родиться в, пусть и наполовину, но учительской семье это – книги, диктанты, «сенин», «пукин» (Есенин и Пушкин – два портрета из детства), культура речи. Впрочем, никто меня не насиловал, дальше заучивания имён портретов не заходило, школьный возраст – дальше сам.

Школа – лицей, класс – с литературным уклоном, всё незаметно, незримо вело к этому (оказывается, как сейчас понимаю). Появление поэзии в жизни, внезапно. Вернее, замещение жизни поэзией. Случилось это в семь лет. Я даже сейчас помню, как сиюминутно, в одночасье изменилось моё внутреннее ощущение жизни: был просто мальчиком, вдруг – стал поэтом. И вот в 1998-м году я, маленький, тринадцатилетний лечу в Геленджик, к Чёрному морю на всероссийский конкурс «Мы – лицеисты». Это была памятная неделя бесплатного отдыха.

2000 – ный, опять же вдруг – стипендия имени Астафьева. В Красноярске, он вручает сам, он ещё живой. Ко мне начинают принюхиваться местные газеты. В одной из них я некоторое время работаю внештатно, после полугода ухожу – осточертело. Журналистика для меня против литературы – ноль без палочки. Никакого к ней интереса, одна неприязнь. Тогда, как и теперь, я хотел, как у Булгакова: лежать на полу в своей квартире и писать свой роман, и чтобы государство меня кормило, и чтобы меня никто не трогал. Вечная мечта писателя. На виду появляются местные Лито, ещё советские, по-партийному устроенные, состоящие из бабушек, в основном. Поражаюсь теперь, сколько этих Лито было в таком маленьком городке. Я засветился, по крайней мере, в трёх. И я иду в эти Лито. Среди сверстников не нахожу себе подобных. Что мне остается делать?! Я иду. Появляются публикации в газетах Минусинска, Хакасии.

Следом – школьный выпуск, институт. Абакан. ХГУ – университет даже. Два года на одном курсе. Биология. Да, если бы вот так, вдруг, не появилась во мне поэзия, я сделался бы неплохим энтомологом. В университете тоже печатаюсь немного: в междусобойной газете, местных изданиях.

В институте – два года. Первый раз я отлучаюсь в академотпуск (лежу в психушке, как ни странно, за свои же стихи), на следующий год совсем ухожу.

А в 2005-м году поступаю в Московский Литературный институт. Тоже, кстати, ничего хорошего. Да ещё Москва. Этот душный город. Приятных воспоминаний только о мастере, Олесе Николаевой, да однокурсниках, с которыми в общежитии пил. Единственное – когда бросил Лит, работал курьером, ездил по городам, и главное – в Петербург (очень мне этот город нравится, в нём хочу жить). Бросил, работаю. В литературу даже и не суюсь. В Москве такая возня, что, приехав туда, перестаешь хотеть расхаживать по журналам и предлагать себя, совсем забываешь об этом. Работаю, из знаменательных знакомств лишь пара: читал свои стихи Евгению Евтушенко да с Кибировым на лестнице курил.

В 2006-м вслед за беременной женой подался обратно в Сибирь.

Теперь у меня растёт дочь. Живу пока в Абакане.