Цветоворот цветов в природе
желтые /чёрные/белые
кровь у нас у всех/одинаково/красная
хватит/ проверять
Вячеслав Куприянов
Посмотрите:
Согласно сценарию
белые бьют чёрных и жёлтых
Жёлтые – взрывают белых, а чёрных
воспринимают лишь в цвете нового американского кино
Чёрные же в ответ ментально отбеливают себя
И все повторяется – они, уже как белые,
снова бьют чёрных и жёлтых
А есть и другие...
назовём их т а к – Цветоводы
Цветоводы всегда
абсолютно точно знают
когда пора платить одноцветным
хрустящие разноцветные денежки
за поведенческое саморегулирование
беспроЦветного рабского неофашизма
Цветоводы всегда правят бал:
ставят спектакли в Колизее ли,
на Цветном или на Манежной
Именно они после Цветопреставлений
возлагают на чёрные могилки убитых моноЦветных
упакованные в прозрачный хруст
цветы
и
небрежно накинув на свои пиджаки белоснежные доверчивые халаты
разбавляют оранжевыми апельсинами интерьеры больниц
в которых выжившие пешки-статисты
зализывают свою алую
изнанку
О, как страшно следить
за новостными сюжетами по цветному телеку
бледно вжавшись в якобы безопасное
бело-сине-красное креслице
...
Как тошно
быть одноцветным
Дровосеки
Странное занятие для живых –
производить мёртвое:
Звук циркулярной пилы
ужасом из шприца
вливается
в кровеносную систему вековых платанов
выстроившихся в очередь на принудительную эвтаназию...
Вот и всё!
Столетия рассыпались опилками!
Разве что куклу ими набить?
* * *
Деревья умеют мстить...
* * *
Брёвна в 4 обхвата видимо совсем скоро
будут призваны стать эшафотом
для нового триумфа палачей
И тогда нам уже никуда не деться
от осознания
самого основного нашего занятия –
занять очередь на мертвеца (каждый на своего)
а потом строго следить за продвижением этой очереди
Странное занятие для мёртвых –
прощать живых...
К перевозчику
Я жив. Пишите письма
Александр Файнберг
Мне
не расшифровать
многоточий другого берега
Сложно издали различить детали
как ни вглядываюсь, всякий раз вижу иное:
будто бы для меня усадьба там стоит – именье родовое...
Другой раз солнце перекинет лучи, и кажется
что вовсе и не поместье там
а скомканный бумажный
городище
в котором одинокий Мастер
растит чернильные маргаритки
Зову Перевозчика:
перевези на тот берег, браток
хочу увидеть противоположную реальность
... Ах, как оказывается вблизи всё знакомо:
тот берег и моя собственная жизнь –
с одного дистрибутива
Можно было бы и не обращаться
к Перевозчику
Урок русского...
Существительные и прилагательные
(попытка подражания Вячеславу Куприянову)
Очень давно
ещё в моём детстве
любой школьник точно знал
какая из частей речи самая главная
Ну конечно же это Имя существительное…
Если раньше
мы говорили слово «Революция»
всем сразу было понятно: какая революция, где, в каком году…
Сегодня недостаточно сказать – «Революция»
на первое место, друзья, обязательно
нужно поставить
какое-либо прилагательное
например:
жёлтая, оранжевая, сиреневая, бархатная...
(продолжите список самостоятельно)
Возьмём такое слово как «Любовь». Оказывается
в этом случае следует тоже внимательно
и правильно выбрать
какая такая любовь-морковь
например:
первая, очередная, единственная, продажная...
(продолжите список самостоятельно)
Да хоть существительное «дождь». Вы скажете мне –
разве каждый раз дождь другой?
Именно так
и желательно обозначить:
ледяной дождь, огненный, проливной или просто грибной…
А теперь рассмотрим с вами определяющее
букварное существительное – Родина
... И это слово без прилагательного
не очень-то и понятно
Какая родина?
Потерянная, обретённая, вчерашняя, завтрашняя...
(продолжите список самостоятельно)
Безусловно
радует что Слов
становится больше
Жаль
что Великих Дел –
всё меньше...
Стенокардия:
Одиноко
стою на вершине стены
... и сурьма для крутого изгиба бровей – чернее чёрного
.... и стан не стянут ореховой скорлупой лени
Однако
минарет судьбы моей так высок
что уже не спрыгнуть –
не трепать же
шёлковые
косы...
Одному
тебе круто не подняться:
Стенокардия
Осенний сон
А я? Я стал тебе неведом...
Александр Файнберг
– Скажите, друг мой Фа-Бемоль,
как Вам теперь живётся,
утихла ли земная боль,
домой душа не рвётся?
Вы разрешите рассмотреть
Вас чуточку поближе,
мне не подняться к Вам самой,
на вздох спуститесь ниже.
...Что ж, перемен не сосчитать,
с лица усталость смыло.
Скажите, милый, умирать
насколько страшно было?
От седины нет и следа,
и плечи будто б шире…
О, как Вам сбавили года
в потустороннем мире!
А Мастерам в мастеровых
по вере ли даётся?
Листок посмертных наградных,
скажите, Т а м – зачтётся?
Как Вам к лицу тот самый френч
советского покроя...
Так значит горевать o Вас
по осени не стоит?
– М-да… тело… Что ж, помолодел!
Тут, знаешь, детка, – в с е так...
Кто юным был – тот повзрослел,
кто сед был – тот в брюнетах.
Живу привольно без вериг,
без лавров, без богатства,
я ж не пацан и не старик
за славой увиваться.
Моя душа... она – бекар,
она то вверх восходит,
а то, незрима и дерзка,
по «Велотрекам» бродит.
Нет, не бемолем век звучать,
путь к фа-диезу ближе:
мне чёрной клавишей стоять
на этажерке книжной.
Пора. Проснись, пусть щегольнёт
твой день в пурпур одетый,
оставив тёмным переплет
невольничьих сонетов...
© Елена Атланова, 2010–2011.
© 45-я параллель, 2011.
| 
