* * *
Я человек с двадцатилетним стажем.
Да будет Бог к писателям пристрастен!
Моих ошибок путь многоэтажен,
поэтому особенно прекрасен.
Многоэтажен, но немногословен.
Мой путь – он мой, каким бы ни был он.
Среди чудес мобильных колоколен
и жидкокристаллических икон
спешит.
Хрипит,
прокладывая шпалы.
Ползёт неопалимой целиной.
Мой путь один: других путей немало.
Мой путь один – поэтому он мой.
Хорошо!
Сколько ни корми собаку
волком во поле не пасть.
Без труда не вылезть в драку.
Без зубов не выбить пасть.
От любви растает масло.
От бензина вспыхнет шёлк.
– Я пришёл.
– Ну, здравствуй.
– Здравствуй.
Значит – будет хорошо!
«Я пришёл», – какая прелесть:
лепестковый снег пришёл.
Значит, есть весна!
Апрель есть!
Значит – будет хорошо.
– Я ждала...
– Неправда.
– Правда.
Время – лучший часовой.
Боль взлетела, как петарда
и ушла по осевой.
Сколько дней,
проклятий,
шторма. –
а не стоит не гроша.
У любви другая норма.
Называется – душа.
* * *
Я. Дягилевой
От гранитного лба –
проколачивать стены.
От большого ума –
вниз лицом по реке.
Здесь на выставке душ стеклянеет измена.
Здесь любовь предлагают в живом уголке.
У колодца нет дна.
У вины – виноватых.
– Смерть идет по следам.
– Так следи веселей.
Из фарфора и льна,
из картона и ваты
создадим антураж гутаперчевых дней.
И не нужно прощать.
И не нужно прощаться.
Каждый может лететь – ровно десять секунд.
А когда мы умрём –
чередой декораций
дорогие рекламы
спокойно пройдут.
От большого ума...
Без особого шума...
Нас спасает «Тефаль» от излишества бед.
Не болеть.
Не жалеть.
Не влюбляться.
Не думать. –
продавая себя за шмотьё и обед.
Настоящая любовь между двумя людьми всегда в конце концов включает в себя
множество способов причинить настоящие страдания.
Урсула Ле Гуин— «Левая рука тьмы»
* * *
Поговори со мной.
Мне очень плохо.
От Горького,
От эха за спиной.
От вечности, от вечера, от вдоха,
От выдоха и от себя самой.
Поговори со мной,
мне слишком мало
уже перенесённых разберих.
не выбрала, поскольку выбирала
не для того, не тех и не таких.
Поговори со мной!
Скажи хоть что-то.
Какой-нибудь «привет» или «пока».
Дрожу.
Дышу.
Подсчитываю льготы
на право предпоследнего звонка.
* * *
Ходит по кухне и говорит мне:
«Не умирай. Это так не модно»
По телевизору стонет Бритни,
на мониторе повисли «окна».
– Хочется выть…
– Так повой, лапуля.
Хочется бросить – с балкона в осень.
После поймать.
От избытка дури
долго лечить, чтобы снова бросить.
Каждая ночь
как начало рая.
Все остальное – спагетти-вестерн.
Не отпускаю.
Не отпускает.
– Честно не будешь?
– Конечно, честно.
* * *
Задохнись от наркотиков.
Или от скуки.
Все равно не найдёшь свой потерянный мир.
Я смотрю на твои волокнистые руки
и уже не пугаюсь наличию дыр.
Я смотрю на глаза,
дорогие до смерти.
Каждый отблеск огня по-особому лжив.
Я уйду.
Ты уйдёшь.
И кого пожалеть мне,
если каждый из нас одинаково жив?!
Я не буду жалеть. – Тем не менее, жалко.
Мне тебя не спасти.
Ты меня не простил.
Я смотрю, как ты плавишь себя зажигалкой,
и тихонько реву от отсутствия сил.
* * *
Погонов тишины погонным метром
зима коснулась будто невзначай.
Природы торопливый архитектор
неслышно форматировал печаль.
…И падал снег.
На небо и на крышу.
По витражам зазубренных домов.
Не приходи. – Я больше не услышу.
Все голоса изучены давно.
Не приходи.
От ёлочных объятий
осталась пыль.
От чёлки – бигуди.
Ни писем, ни прощаний, ни распятий
не надо…
ничего…
Не приходи!
* * *
Я знаю, ты вернёшься насовсем.
Придёшь с утра, застенчивый сначала.
И в праздничность намыленных вокзалов.
И в преданность распахнутых арен.
Я знаю, ты вернёшься насовсем.
Я знаю, я предчувствую шаги.
Обратный бег всё по тому же спуску.
Бессилен бред любовного искусства,
но как его предательства горьки.
Я знаю, я предчувствую шаги.
Мне нужно ждать. – Поэтому я жду.
Как ждет шахтер в полузавале шахтном.
Как ждёт солдат, свою проспавший вахту.
На утро ждет последнюю звезду.
Мне нужно ждать, поэтому я жду.
зима 2006-2007.
© Евгения Баранова, 2006-2007.
© 45-я параллель, 2007.
| 
