Пророк немыслимой страны

Из книги судеб. Игорь Алексеевич Калугин родился в Москве, в 1943 году.

Учился в Московском физико-технической институте, окончил филологический факультет МГУ.

Дебютировал в 1972 году в альманахе «Родники».

Опубликовал четыре книги стихов. Печатался в журналах «Новый мир», «Дружба народов», «Истина и жизнь», «Континент», в альманахе «Истоки».

Много и плодотворно работал в области перевода, автор блестящих переводов из Галчинского, Айха, Милоша, Йонаускаса.

Стихи Калугина переведена на литовский язык.

Умер в 2005 году.

Маятник вкусовых предпочтений публики запущен… смесью легкомыслия и желания развлекаться. По банальному стечению многих обстоятельств поэт, если раздумья его серьёзны, а цель – не самореклама и скандал, но следованье истине, едва ли попадёт в амплитуду подобного маятника. То, что это случается иногда, следствие посторонних явлений – изгнания, травли, государственной обструкции и проч., но никак не желания публики думать, чувствовать и сопереживать.

И вот поэт Игорь Калугин, чья поэзия взрывается золотым, цветным, пёстрым фейерверком, уходит в тень смерти, не снискав славы. Мысли о несправедливости беспокоят сознание читавшего и воспринимавшего искромётную явь его стихов. Но что такое литературная несправедливость в сравнении с миллионами обездоленных, миллионами вообще безграмотных – им-то зачем стихи?

И что вообще за ценность представляют собой эти рифмованные строчки, если у нас 25 тыщ людей, претендующих на звание поэта? Думается, в этом корень зла, ибо поэзия, призванная создавать незримый физическим оком защитный слой человечеству, уничтожена тыщами крошечных способностей вкупе с мощными челюстями и сильными локтями, позволяющими прорваться в печать; ибо мысль как таковая изгнана из поэзии, а игра или псевдопатриотические берёзовые стоны, заменяют истинное зерно – а вернее, иррациональные золотые зёрна, из каких и должен возникнуть прозрачный защитный шатёр.

И вот Игорь Калугин не услышан, невостребованными остались ум и талант, созидавшие красоту, ухает в небытие духовная кропотливая работа... и – на что же остаётся уповать?

На цветенье небесного сада, где ждут поэта с его песнями, ненужными земле?