Ни заклятий, ни гимнов не нужно...
«45»: Мартовская подборка-2009 «Ступени бытия» в нашем альманахе стала последней прижизненной публикацией поэта Игоря Романова. Он уже тяжело болел и волновался: мол, успеете ли, ребята, надиктовывая по телефону исправления-изменения знаков, отступов, пробелов, казавшиеся ему чрезвычайно важными…
В ноябре Игоря Степановича не стало. Перечитайте стихи Романова – они настоящие! И вас буквально обожгут вот эти строки:
Вновь я неуравновешенный.
Впрочем, так же, как вчера…
Ты когда ж, судьба, натешишься?
Дать бы отпуск мне пора.
Дайте отпуск, напряжение,
Колготня занудных дел,
В суете самосожжения
В прах покуда не сгорел.
Сгиньте, жёлтое злословие,
Пересудов круговерть…
Жизнь моя –
Как предисловие
К неизбежной книге:
«Смерть».
Из пережитого
Моя «малая» Родина – Ейск у самого Азовского моря. А время появления на свет – март 1927 года.
Мой отец, Степан Лукич Романов, с девяти лет батрачил, как и мой дед Лука Авксентьевич Романов, содержавший семью в девять душ. Отец в империалистическую войну был ранен, серьёзно контужен, воевал вроде бы отважно, но ни чинов, ни наград не имел никогда. Хватил лиха он и став красным партизаном с 1918-го. Побывал в плену у деникинцев. Просто чудом спасся.
Мама, Мария Ильинична (Состина), росла в крестьянской семье, каковая состояла из семнадцати человек.
Шести лет родители навсегда, к сожалению, увезли меня из Ейска, поскольку отца зачислили в тот самый «отряд» двадцатипятитысячников, что был брошен большевиками на подъём сельского хозяйства. Мы осели на какое-то время в крохотной деревушке Левады у притока Дона, неподалёку от города Миллерово. Затем оказались в Новочеркасске…
В 1936 году отца внезапно арестовали. И мы с матерью стали вдруг «родственниками врага народа». Позже я так и не смог добиться от отца: за что его арестовали, как ему удалось (повезло!) выбраться из застенков зловещего НКВД, и что он почти за четыре года заточения пережил?..
А нам с мамой пришлось тогда срочно убираться куда подальше от оглушительных шепотков: «Вон эти выродки врага народа!..» так мы оказались в тихом, уютном и мирном городке – Нальчике (Кабардино-Балкария), расположившемся «подковой» (так переводится слово «нальчик» с кабардинского) у вечных заснеженных отрогов хребта Кавказского. Нас приютили прекраснодушные, наполненные добром, мудростью и внутренним светом родственники – мои крёстные: Кирилл и Евдокия Калинины. С того дня двоюродные брат Глеб и сестра Неанила стали навсегда для меня самыми родными и близкими людьми.
Отсюда в октябре 1944 года со школьной скамьи, пережив гитлеровскую оккупацию и даже немного по-пацанячьи, хотя рисковали по-взрослому, попартизанив в Нальчике и его окрестностях, семнадцатилетним ушёл в армию с полной уверенностью, что немедленно приму участие в боях… Нас, по сути мальчишек, так и подхлёстывала жгучая мысль: «Вдруг без нашего участия разобьют треклятых фашистов!» - от которых в дни оккупации почти каждому немало досталось. Но мы лишь успели научиться мастерски водить военные грузовики по крутым «серпантинам» перевалов Степанавана в Армении, и в составе Шестого отдельного автополка, приданного конно-механизированной группе под командованием генерала И.А.Плиева, отправились на войну с Японией; приближался август сорок пятого года.
Победу, окончание Второй мировой войны встретили близ берегов Жёлтого моря под городом Чифын. И лишь в пятьдесят первом, демобилизовавшись гвардии рядовым, вернулся в заметно обезлюдевший Нальчик. Стал рабочим бригады строителей-лепщиков и одновременно – учащимся вечерней школы. Окончив её, по совету друга детства Олега Петрушова поехал в Ставрополь и без долгой мороки был зачислен студентом пединститута – филологический факультет – в 1953 году. Получил диплом даже с «отличием». А работать уехал в калмыцкую Элисту журналистом. Потом вновь Ставрополь, работа в молодёжной газете; ответсекретарство в литературном альманахе «Ставрополье»; редакторская должность в книжном издательстве Ставрополя. В июне 1973-го получил билет члена Союза писателей.
С 1958 года в Ставрополе, Элисте, Москве опубликовал несколько сборников сатиры и юмора, юморесок и литературных пародий, лирических стихов и документальную повесть «Наступление» о мужественных, ярких людях, строивших вторую очередь Большого Ставропольского канала.
Многие стихотворные вещи публиковались в самых разных центральных журналах, газетах, коллективных сборниках; что-то перевели на другие языки, скажем, на болгарский… но первой книжкой была «Корень зла», затем: «Практический вывод», «Открытый вопрос», «Чужая беда», «Услуга», «Суматошная карусель», «Белое утро», «Чистые следы», «Душа нараспашку», «Поздние холода», «Секрет долголетия», «Круговорот» и другие.
Наверное, если уж ты «заболел» творчеством, то навсегда, и это не излечивается ни трудностями житейского пути, ни длительным замалчиванием какого-то автора, ни даже хворобами, которые с годами всё настойчивее пытаются оседлать тебя, одержать верх над вдохновением. Пишу по сегодняшний день, а как – судить тому, кто будет читателем.
Игорь Романов
Август-сентябрь, 2006
Ставрополь
Поэт, член Союза писателей России Елена Иванова, выступившая в качестве редактора и одного из составителей этой книги, считает, что стихи Игоря Романова обязательно найдут своего читателя – не сегодня так завтра!
Сергей Сутулов-Катеринич
Предвестье как послесловие
Двухтомник произведений замечательного поэта Игоря Романова увидел свет в годовщину со дня его кончины. Своё избранное автор хотел назвать «Предвестье» – волю его вдова выполнила: это слово, «написанное как у Даля», на чём настаивал поэт, появилось на книжном футляре, объединяющем двухтомник.
Хватит, в самом деле, революций!
Хватит на прожектах резолюций.
Хватит оголтелого старанья
Разрушать весь мир до основанья.
Хватит нам прокладывать дорогу:
К чёрту на куличках, а не к Богу.
Презентация книг состоялась 21 ноября 2010 года в Литературном центре Ставрополя. Презентация, предвестье, послесловие – эти слова невольно выстраиваются в цепочку, порождая смешанные чувства.
В последние годы, при жизни Игоря Степановича, его издавали мало – редкие публикации в периодике, а уж о книгах приходилось только мечтать. Хотя поэт, несмотря на болезни, продолжал активно работать, живо интересовался новыми произведениями и земляков, и своих сотоварищей, живущих по всей России.
Человек, в принципе далёкий от интернета, Игорь Романов, тем не менее, подготовил для альманаха-45 две подборки, приговаривая при этом: «Если Вы, Серёжа, считаете, что мои стихи кому-то из молодых будут интересны, то – ради Бога. Только распечатайте мне тексты – обязательно перечту, терпеть не могу очепятки!..»
А сколько прекрасных стихов самых разных поэтов он помнил наизусть! Как здорово, без надрыва, читал их – и пятнадцать минут, и двадцать, и сорок… Ну а мне было неловко прерывать телефонное общение – ведь эта ниточка, связывала пожилого человека с миром: увы, костыли – не лучшие помощники для передвижения даже по квартире.
Совестливость, принципиальность, порядочность Игоря Степановича нередко раздражали чиновников от литературы и культуры, однако, и враги, и друзья знали: слово Романова – всегда искреннее, всегда настоящее слово русского поэта.
Простите нас, неведомые нам
Из светлой неизбежности потомки
Что были голоса наши негромки
Несущие проклятия лжецам.
|
