Надя Гринберг

Шут

Ноготь впился в ладонь и страх что-то на ухо шепчет страстно.

Так бывает в ненастных снах. В снах моих же всегда ненастно.

Ну а солнце – мой вечный грим, лучезарность его – лишь маска.

В ней бываю неуязвим, забываю о том, как ласка

и растерянность, и уют уживались во мне однажды.

Я же шут, а шутов не бьют и мой долг умирать от жажды

и мечтать об одном глотке, том которым мне не напиться.

Мысли будто на поводке, им не вырваться, не излиться.

Круговертью, туда-сюда, безысходным рефреном скачут.

На шута хоть и нет суда, но возможно я мог иначе…

Да, я точно сумел бы, смог!.. Хотя нет. Не сумел бы, знаю.

В моих снах беспросветный смог. Он не может растаять. Таю

только я без того глотка. И уже не смешон, а страшен.

Жизнь бессовестно коротка, но сочась из замочных скважин

льётся маслом в чужой огонь, в два ручья из любви и боли.

Натечёт и в мою ладонь. Хоть немного, глоток, не боле…