Сим-Сим
 |
Ты улыбнёшься – я отвечу,
Ты загрустишь, и я вздохну,
Ты засмеёшься, я при встрече
Смешинку в пальцы заверну...
|
|
|
ВО ГЛУБИНЕ АЛМАЗНЫХ РУД
Автограф из актива
Прокат автоиномарок «Русские не сдаются!»
Павел Байков, 2011
Сколько раз мне приходилось слышать фразу: «Вы знаете, у меня есть одна знакомая, она тоже пишет стихи», — и внутренне содрогаться! Стихи… «Скажи, ты любишь ли меня?/ Я больше всех люблю тебя…» Самое сложное — когда на это нужно еще и отреагировать.
Но вот я читаю в письме: «Вы знаете, сколько их, прекрасных авторов», — и радуюсь. Пишет поэт, то есть человек, очень хорошо понимающий, что такое стихи. Я верю ему: есть! Знаю: неизвестные, малоизвестные, широко известные в узких кругах — и т.д., потому что не в Москве, потому что «тихие», потому что без денег… И еще потому что сейчас не до стихов. Но это неважно: «сейчас» проходит, а поэзия остается. И, может быть, в наших силах хоть немного помочь ей остаться.
СИМ-СИМ, откройся! Вот они, сокровища, обработанные алмазы неведомых российских месторождений. Какими усилиями — или каким волшебством — драгоценные, но такие поначалу невзрачные, обыкновенные части речи обретают завораживающий блеск и могучую внутреннюю энергию? Как можно (можно!) стать ювелиром? А как — чародеем?
Мне кажется, что все индивидуальные (в другие не верится) пути к совершенству принципиально похожи. Во-первых, ясностью и в то же время недостижимостью цели. Во-вторых, неудержимым желанием к ней хотя бы приблизиться. В-третьих, необходимостью усилий на этом пути, то есть сначала осознанием такой необходимости, затем освоением пространства, приобретением навыков и опыта, и, наконец, бесконечными бросками — от летящего восторга до стыда и отвращения, от дерзкой самоуверенности до сомнений и полного отчаяния, и наоборот.
Различия же касаются нюансов: продолжительности того или иного этапа, степени осознания необходимости, размера усилий, глубины отчаяния, решимости…
И вот дебют. Можно оглядеться: где я? куда дальше? Можно показать, что на пути нашел и во что превратил. Как отличить — настоящее ли? Есть много разных слов. Есть сотни критериев. И есть один: мурашки по коже. Или перебой в ровном дыхании. Или желание крикнуть: «Да! Так!» — и страх, что ЭТО закончится и никогда не повторится…
Я не помню своего дебюта. Собственно, такового в чистом виде и не было. Была первая маленькая бумажная книжка и путь к ней в… три года — или в двадцать пять? С какого возраста я пишу — с семи лет? С тридцати трех?
В первом классе детское тщеславие толкнуло меня повторить опыт одноклассницы, написавшей стишок о памятнике перед школой. И началось: «Она тоже пишет стихи!» В оправдание скажу: никогда в течение более двадцати лет не пыталась ни публиковать их, ни добиваться признания. «Счастливые писать стихи не могут, /И потому я больше не пишу», — заявила я, любуясь на свое главное произведение — сына. И держала слово еще несколько лет, пока...
Что случилось? Пришли слова, строгие, суровые. Исчезла легкость — и легковесность (в юности казалось — только записывай!). Слова ворочались и стонали, то не желая укладываться, то требуя замены, то демонстрируя, как все вокруг их недостойно...
Вот так, после тридцати трех, я начала писать стихи. Надеюсь, что начала. Надеюсь, что стихи. Да нет же, абсолютно уверена — и какие стихи! Хм, вот это самомнение. Как стыдно... Какие там стихи! Не знаю, не знаю. Хотелось бы...
А вы тоже пишете стихи? СИМ-СИМ, откройся!
|
|
|
Ирина Аргутина,
член Союза писателей России,
лауреат каких-то там премий
Челябинск |
© 45-я параллель, 2006.
|
