Облизываю звёзды:

Выше себя самого.

Становясь на цыпочки жизни,

Наступаю на пятки будущему,

Разбросаны по миру

Могилы

Отца

и

Мамы

Бабушки

и

Жены –

Тугие узелки земли

Крепко-накрепко

Завязаны

Памяти моих родителей Василия и Любови посвящается

Прибежала соседка, закричала:

– Идите, смотрите – ваш отец опять летает по небу,

Мама заплакала, запричитала:

– Господи, за что нам такое наказание?

Лучше бы он напился и валялся в канаве,

как все люди. И зачем показывать,

Соседка удивлённо посмотрела на маму:

– И чего так убиваешься? Налетается мужик досыта,

– Да когда он добровольно возвращался? –

негодовала мама. – Мне же за ним и лететь!

– Глядите, и этот туда же, – всплеснула руками мама,

Кого сегодня удивишь

Пространным поэтическим суждением

О первом весеннем ливне,

Который весь вечер лил

Лишь ты с замиранием слушала

Моё бормотание, когда я нагло ввалился

В твой дом, бесприютным

И мокрым с головы до пят, и

Пытался сбивчиво очертить

Словами бесконечный поток воды,

Который теперь умею отличать от реки,

Реку от дождя,

Дождь от неба,

Небо от звезд,

Звёзды от бесконечности,

Из которой я мужественно

Ты не могла нарадоваться,

Что я пришел именно к тебе –

(Особо обращая внимание на то, что к тебе) –

И одновременно половой тряпкой энергично

Вытирала под ногами лужи воды.

А чтобы я не простыл – раздела донага,

Укутала большим махровым полотенцем,

Я сквозь пелену сна видел, как

Ты бегала, суетилась и даже не замечала,

Что желанный гость мертвецки пьян,

А от него пахнет

Чужими

Духами,

И посторонний запах

Не смог смыть даже проливной

Весенний дождь,

Под которым

Я весь вечер

Искал дорогу

По утрам рядом со мной

Просыпается неугомонная старость

И будит меня к заботам дня.

Вдвоём мы едим гречневую кашу,

Глотаем пищевые добавки,

Выпиваем зелёный чай,

Принимаем таблетку от давления

И попутно вспоминаем всех,

Затем, в течение дня, стараемся

Вести совместную активную жизнь,

Зарабатывая на чёрный день.

Причём, я устаю быстрее,

Чем моя неутомимая старость,

Для которой напряженный трудовой распорядок

По вечерам, посмотрев телевизор,

Перечитав письма и газеты,

Мысленно пообщавшись со всеми,

Кого давно рядом с нами нет,

Она засыпает первой,

А я в ночном одиночестве обдумываю:

Как долго мы будем по утрам

Просыпаться вместе,

И в оставшиеся годы чем сможем украсить

Растворила меня

В жарких объятиях.

И теперь я струюсь

По системе твоего

Кровообращения,

Достигая всех

Мыслимых и немыслимых

Частей тела и возвращаюсь

Ты так мечтала,

Ты так хотела этого –

Теперь ты счастлива, как никогда –

Но каждый день люди задают

Неприятные вопросы

О моей судьбе.

И ты откровенно рассказываешь им,

Как я стал главной составной частью

Твоей системы кровообращения.

……………………………………

И вот теперь тебя судят

За убийство любимого.

И ты не можешь доказать, что я жив,

Что я основная составная

Мы с тобой одной крови – ты и я!

Но я не могу этого подтвердить,

Как основной свидетель

На людском суде,

Потому что

Моя жизнь в тебе,

А в твоей жизни – Я!

Но никто, кроме нас,

Врастали в планету,

Их закапывают

В шар земной

После смерти.

А они разрастаются

Корнями воспоминаний,

Чтобы верхушками

Дерев щекотать

Всё меньше и меньше

Всё больше и больше

Моих воспоминаний

На том свете.

Но ходят ли мёртвые

В гости друг к другу,

Разливая в кубки черепов

…в тишине

в городе без стен.

Татьяна Виноградова

По ночам я слышу,

Как за стеной переворачивается

Со скрипом душа соседки,

Которой давным-давно

Никто не говорил:

Мэр нашего города,

Прочитав это наблюдение

В местной газете,

Вызвал заместителей и сказал:

«У нашего поэта плохие жилищные условия.

Надо ему помочь!»

И через месяц я переехал в новую

Просторную квартиру

Но и там каждую ночь

Я по-прежнему слышу,

Как ворочается

Со скрипом душа соседа,

Который давным-давно

Никому не говорил:

Он страстно желал и

Неустанно мечтал, чтобы все его любили

Тогда он перерезал себе вены и умер

На его похороны собрались люди,

Которые рыдали навзрыд:

Плакали мама и папа

Плакали красивые и особенно некрасивые девушки

Плакали смелые пацаны с его улицы

Плакали равнодушные соседи

Плакали заучившиеся одноклассники

Плакали безденежные учителя

Плакали милиция прокуратура и суд

Плакали трудовые коллективы фабрик и заводов

Плакали все важные и неважные персоны

Плакала Организация Объединенных Наций

Плакало всё прогрессивное и

Особенно непрогрессивное человечество

А он лежал в гробу и с любопытством

Лицезрел, как все бескорыстно любят мертвого

И впервые ощутил камнем сердца счастье вождя:

 Тишина звучащая

Константину Кедрову

Звени и будь!

И разбрасывал зерно слов

Повсюду, где только можно,

Белым и чёрным глаголом

Посеять богомассы звук.

По столбовой дороге поэзии,

Всюду отшумел тишиной.

А когда тишина отзвучала,

То двинулась новая сила

Отыскать следы Слова,

Чтобы Песнью Песней сжать

Тишину звенящую.

две проталины глаз следят как люди

выходят на улицы к чужим поступкам

выводят за руки исполнение желаний

размножать в суете сует замыслы сновидений

крепко жмут руки единокровным врагам

и сладко подмигивают вольным проституткам

невзначай совершая повороты истории

едоки хлеба штурмуют тупики прошлого

где гуляя в разные стороны

в зарослях памяти заблудились

бойцы невидимого фронта

пьяные в стельку от забытых побед

толкаются по ночам у запертой двери бытия

за которой живые и мёртвые торгуются

с падшим Господом

перед пробуждением

дня иного

чечено-

Живу у парка культуры,

Где трамвай всегда делает

По сто раз на день кондуктор

Объявляет громогласно в вагоне:

«Парк культуры.

Вот уже сорок лет – здесь я схожу

И не торопясь, иду домой

Иногда я надолго уезжаю в отпуск

Или длительную командировку,

Но всегда с великой радостью возвращаюсь

На свою конечную остановку

В переулке Нижне Садовом

За углом

Начинается космос:

Там падают звезды,

А Господь думает о людях:

Мелочи жизни,

Многие из которых не

Попадут в историю,

Которая заканчивается там,

Героя убили раньше

И герой никогда не узнал

Десять миллионов

Человечество движется

По бытию со скоростью жизни,

Выслушивая жадно последние сообщения

С экранов ТВ,

Вычитывая подробности в газетах,

Как развивается

И редко-редко в последних новостях

Но, отвлекаясь от повседневной натруженности

На чтение старого или нового поэта,

Я всегда подозреваю,

Что стихи никогда не иссякнут,

Даже если первыми завершатся

Кровью и плотью людской

Пропахла вся земля

От малых и мировых войн,

Боль теперь крепко сжимает сердца,

А когда они станут каменными,

То их зароют в горячую от боёв землю,

Чтобы когда-то наши внуки

Ведь им тоже понадобится оружие –

Для последнего ближнего боя –

Кто крепко сожмёт

Наши сердца в руках –

Детей опрашивают в саду:
кем хотите стать, когда вырастите?
Потянулись к верху ручонки,
зашумели наперегонки:
генералом, лётчиком,
космонавтом, артисткой,
продавцом мороженого
........................................
И только один мальчик
тихо-тихо прошептал:
« С-ума-шедшим...»

землю смешали с небом

о колючки звёзд спотыкаются

затяжное молчание:

жду последних новостей

© Владимир Монахов, XX век-2006.

© 45-параллель, 2006.