Появился на свет 23 марта 1967 года в стране карликовых берёз и вечной мерзлоты, – ныне: республика Саха. Наша семья долго кочевала по Северу, пока не осела в Красноярске, в Северо-Западном районе, где я окончил восьмилетку, а затем, в силу целого ряда обстоятельств, мы оказались в посёлке Лесогорск, где я написал львиную долю (если не все) стихов и доучивался уже в вечерней школе. Стихи пишу с 1992 года.

В 1998-м занял первое место в номинации «Поэзия» на областной конференции «Молодость. Творчество. Современность». А в 2001-м удостоился Гран-при конкурса «Илья-премия» по СНГ: издание книжки «Всегда поблизости» (500 экз.) с предисловием Марины Кудимовой.

В 2006-м вышла в свет моя вторая книжка «Розы в стране гипербол» (700 экз.)

В 2003-м, при активном участии ныне покойного Анатолия Кобенкова, был отправлен на ВЛК при Литинституте имени Горького, но, по болезни, окончить их не удалось.

Печатался в журналах: «Знамя», «Сибирские огни», «День и Ночь», «Сибирь», в различных газетах и альманахах, ну и, разумеется, в родной районке.

Состою в Союзе российских писателей.

Со всей очевидностью полагаю изящную словесность прямым и непосредственным продолжением Священных Писаний и высшим смыслом моей жизни.

Вот и всё, пожалуй…

Об остальном расскажут мои стихи.

Илья-Премия началась с трагедии. Ещё 23 августа 1999 года в начале девятого вечера я «вколачивала» в компьютер под диктовку Ильи его статью о манипулировании новодельной партии СПС незрелыми душами молодых, и ничто не предвещало беды. Но ровно через сутки – чуть ли не минута в минуту – Илья со словами «Надо плыть!» вошёл в воды Кировского затона (жители района Строгино хорошо знают это название разлива Москва-реки на северо-западе столицы) и уплыл навсегда, бросив прощальный взгляд дереву на берегу:

 

 

Что осталось от 19-летней жизни?! 120 стихотворений, четыре поэмы, драматические сцены в стихах, три десятка статей и эссе, около полусотни песен, рисунки, дневники, записные книжки… Всё, что было наполнением богато одарённой натуры, в одночасье стало семейным архивом. Душа моя плакала и трепетала и не могла смириться: ровно девять месяцев (столько требуется на вынашивание ребенка) я сидела за компьютером, спасая Илью и спасаясь сама. Но даже 24 мая 2000 года (по стечению обстоятельств – в день рождения Иосифа Бродского: «Это ты подобрал мне мой путь», – написал Илья о своих отношениях с Нобелевским лауреатом), когда мы представляли его книгу «Письмо», я ещё не знала, что за этим воспоследует. 

Нет, масштаб личности сына был мне, конечно, слишком ясен. Да и сам Илья очень рано ощутил в себе дар: я думаю, оформление этого чувства шло с самых первых минут и не закончилось до минуты последней. Этим сложным переживанием насыщены многие его стихи: 

 

 

Но одно дело, осознавать, что рядом с тобой живёт талантливый человек, совсем другое – явить этот талант миру. Всё решила крохотная заметка в «Литературной газете», появившаяся через неделю после презентации книги. «Ранняя гибель поэта в России не удивляет, но буквально останавливает дыхание ощущение гениальности, вера в которую подорвана всеобщим словоблудием. Книга Ильи Тюрина “Письмо” – для меня пока что главное событие миллениума. Надеюсь, что не последнее», – написала поэт и критик Марина Кудимова, решительно и твёрдо разрешив возникшие у меня эмоциональные проблемы. Я встретилась с Мариной, мы сердечно поговорили; она назвала наследие 19-летнего мальчика посланием, которое не может не быть услышано другими. Что лучше, чем премия памяти, могло бы стать поворотом в посмертной судьбе Ильи?

Я предложила Марине возглавить первое жюри Илья-Премии – она согласилась. Газеты «Трибуна» с первых дней поддержала наше начинание, благо поэтическую рубрику в ней вёл пермский поэт Юрий Беликов, который затем вместе с Мариной по существу и создал Илья-Премию… Так остановившееся для меня время вновь расправляло крылья. Жизнь обретала какой-то смысл, хотя новые её очертания не делались более рельефными: я все так же жила в мареве неистончающейся беды, а с навсегда ушедшей другой жизнью роднило только то, что вместо ожидания Ильи по вечерам, я стала… ожидать рукописи на Илья-Премию.

Эти драгоценные конверты несла домой, как несут новорождённого ребенка. В каждом из них таилось продолжение жизни Ильи. Я складывала их на письменном столе сына и не сразу принималась за чтение, оттягивая во времени и восхищенное приятие текста, и неизбежное разочарование – а такие письма тоже приходили, увы… Стопка со знаком плюс уже начинала основательно вздыматься над столешницей, когда в мои руки попал объёмистый конверт из грязно-коричневой бумаги, перевязанный шпагатом и заляпанный сверх всякой меры удушливым сургучом… Помню, что в надписанном от руки обратном адресе не сразу разобрала посёлок Лесогорск Иркутской области, но сразу прочитала – и остро стукнуло в сердце! – фамилию приславшего рукопись: Тюрин. Имя, правда, было Вячеслав…

Сначала я даже подумала, что это розыгрыш – примитивный розыгрыш… Но руки уже сами разворачивали конверт и вытаскивали из полиэтиленового пакета зеленоватые листы бумаги с кусочками-вкраплениями не переработанной древесины. Такую бумагу, а главное – такие стихи на ней, напечатанные на старенькой пишущей машинке, подделать было нельзя. Это было ясно с первого взгляда, с первой же прочитанной строчки:

 

 

Случилось настоящее чудо! Марина Кудимова много позже, осознав и освоив это поэтическим чутьём, так и назвала статью о них обоих – «Чудо об Илье и Вячеславе»: «Всё сошлось. Всё совпало. Илья и Вячеслав Тюрины, которые разведены неумолимым Стрелочником и не могут быть друг другу конкурентами, то есть столкнуться лоб в лоб, космически встретились… Причём, Тюрин-2 был явно пущен в послание Тюриным-1, которому, возможно, одиноко в его любви к Бродскому и который не может из Элизиума говорить с нами на уже мало кому понятном суггестивном языке. И я, которая считает суггестивную лирику безнадёжно уставшей и больной, встретила их обоих в этом взаимном послании и – о чудо! – узнала безошибочно»...

А я уже тогда, много раньше, чем был вынесен вердикт жюри, и Слава Тюрин стал первым лауреатом конкурса памяти Ильи Тюрина, поняла: то был несомненный знак! Именно в Иркутской области впервые отозвалась неистовая эмоциональная энергия потери (по слову Ильи) – энергия, спрессованная затем в рукописях, записках, телефонных звонках, Интернет-посланиях, встречах, разговорах, вечерах, поездках, чтениях и фестивалях, ежегодном альманахе и многотомной книжной серии… То есть энергия, ставшая той Илья-Премией, которая имеет уже свою историю, которая объединяет вокруг себя сотни людей, у которой есть настоящее и, возможно, будущее…