Поэт, прозаик, художник, режиссёр-постановщик, сценарист. Родилась в 1969 году в Одессе.

С 2002-го – член Южнорусского Союза Писателей (Одесская областная организация Конгресса литераторов Украины). Работает помощником главного режиссёра Одесского театра Юного зрителя. Руководитель театральной студии «Обочина».

Произведения публиковались в Одесской антологии поэзии «Кайнозойские Сумерки» (2008), в альманахах «Меценат и Мир. Одесские Страницы» (Москва), «Дерибасовская – Ришельевская», «ОМК», «Свой вариант», «Ковчег», «Провинция», «Арт-Шум», в журналах «Октябрь» (Москва) и «Дон» (Ростов-на-Дону) и другой периодике.

Автор книги стихотворений «Киммерийская Лета» (2006) и ряда самиздатовских сборников.

Юлия Петрусевичюте – поэт с магистральной темой, что так редко в нашу эпоху расщеплённого, фрагментарного художественного сознания. Стихи Юлии Петрусевичюте – то, что называется «высокая поэзия»: поэзия чистого духа.

У Петрусевичюте есть особенный дар свободного перемещения в непрерывном временном потоке; есть особенность одновременного обитания в параллельных и всё же взаимопроникающих вселенных – прошлом и настоящем. Предметные реалии этих её миров, выписанные словесно до полной зримости и даже осязаемости, перекликаются, рифмуются – свист сорвавшейся с тетивы стрелы сливается со свистом авиабомбы... Земной мир, каким его ощущает Юлия Петрусевичюте, – это театр вековечных, непрерывных военных действий, где сквозь побоище упорно пробивается, упрямо воскресая, любовь.

«Мои стихи – мрачные», – признается, как бы прося извинения, их автор. Квартал сегодняшнего провинциального города, с его мирными подворотнями и лестничными площадками, предстает в стихах Петрусевичюте как чумной квартал средневековья. Кто понимает – поймёт: это вселенская душевная смута любви, которую вещный мир всегда ненароком убивает своей заурядностью, да всё никак не убьёт; это немой крик «не-такой-как-все» души, «зачумлённой», изгнанницы, которая, под прессингом пошлой вещной обыденности, обретает крепость дамасской стали.

Мотивы зимы и чумы; «белградского синдрома»; разорванного знамени эпохи; мертвых солдатских лиц и т. п., – все подобные образы, которыми наполнены стихи Юлии, разумеется, означают чуткую сопричастность автора тревогам эпохи. Но они далеко не одномерны, это – сложные, многозначные метафоры, рисующие не столько событие, сколько состояние души, отнюдь не всегда этим событием обусловленное, а просто зачастую ему созвучное. Прорыв к высшей гармонии, что, собственно, и составляет суть поэзии, подразумевает изначальную катастрофическую душевную ситуацию, и эта вполне интимная дисгармония у Юлии попадает в удивительный резонанс с катастрофами не только её времени, – мировую историю Петрусевичюте ощущает как непрерывную катастрофу становления.

Стихотворные циклы Юлии Петрусевичюте «Памяти ХХ века», «Скифская колыбельная», «Фома», «Чумной квартал» – не столько отклик на злобу дня, сколь злобен и страшен ни оказался бы этот день, сколько растворенность в мире по всей его протяженности – от дня творения до сего дня. И… тревожная обособленность. Отъединённость чистого духа в миру, где все воюют против всех. В мире слишком вещных ценностей.

На мощной силовой линии тяготения – отталкивания выстроена поэзия Юлии Петрусевичюте. Это нескончаемая «песнь невозможностей» души, для которой, в детской её отваге, невозможного нет. В чистоте своей она видит отторгающий её мир невыразимо прекрасным и притягательным – в полынном веянии, в стрекотах кузнечиков и ворохах палой листвы, в грохотах морского прибоя и сорвавшегося с ветки яблока.

…Любопытно: в стихах Петрусевичюте мало местоимений «я» – сплошь и рядом «мы». Кто – «мы»? Я и возлюбленный? Я и друзья? Я и народ?.. Похоже, все – разом.

 

Юлию Петрусевичюте многие считают одной из самых лучших поэтесс Одессы. Её стих филигранен, современно остр, одновременно ей присуще многосмысловое наполнение стиха – философские мотивы её легки и органичны. При богатой образности она чаще всего самостоятельна и столь же часто лаконична, у неё немало циклов, каждый из которых образует небольшую книгу. Её душе тесно в одном каком-либо жанре искусства, она талантливый художник график, она же – театральный режиссёр андеграундного театра для молодёжи. Она ставит Гоголя, Гофмана, Сэлинджера.

Как-то она о себе сказала: «Живу по принципу – завтрашнего дня не будет». Думаю, Юлию, как и некоторых других одесских поэтов, уже при жизни можно было бы зачислить в классики одесской антологической поэзии.