Рубрика: Четвёртое измерение

За церковной оградой жасмин и шиповник цветут.
Здесь садовник блажен, об обоих растеньях радея.
Нет меж ними вражды. И отрадно подумать, что тут
как для Господа нашего, нет ни эллина, ни иудея.

Мы – колоски среди полей разлуки,
оставленные непришедшим снегом.
Так медленно, так безнадёжно руки
перебирают клавиши у неба.

Озябшая, ко мне прижалась – ах!..
Конечно, осень. Правда ведь свежо.
Я различил в прищуренных глазах
Контактных линз застенчивый кружок.

Лето летит со скоростью взвившихся ввысь стрижей
и ускользает меж пальцев речной золотой водицей.
Крикнешь кому-то: «Держите!» Не удержать уже.
В руках остаётся горстка черники с листком кислицы.

Имён не надо, адресов и фото,
историй, связей, прочей чепухи –
иду по обертонам, зыбким нотам
страны глухих…

тигры не раз говорили драконам
что дело не в призрачной крутизне
иллюзия может быть облаком и рекою
или тенью самурая на белой стене

И вот, в книге жизни, в такой-то главе,
Едва собираешься быть нерадивым,
Не совесть, не Бог, а другой человек
Становится нравственным императивом.

На медовых веках
пчёлы снов.
Есть у человека
вечная любовь...

Солнце – лавочки обнимает,
месяц – пока ещё пьянствует...
Многоэтажки,
над головами,
держат давящее небо.

Когда, открыв глаза, проснёшься ночью,
поднимешься и, не включая свет,
всем существом вдруг ощутишь воочию,
что прошлого и будущего нет.

Стоящие напротив фонари,
проспекты, параллели, перекрёстки;
рисунок вечеров – неповторим,
а утренний – расплывчатый неброский.

Между мыслью и бумагой
нет указчиков точней
трав, умытых росной влагой,
и ещё не мёртвых пней.