Александр
Безуглов

…Слишком человеческое…

Ты не спеши меня терять, не спеши, Я не надолго отойду и не весь. По уложенью о болезни души Побуду временно ни там и ни здесь. Неделя вдох, неделя выдох – и встал. Ты, если сможешь, не кори за грехи. Душа отмокнет, как в бензине металл, И даст побеги из-под старой трухи.

Равноудалённость

Три рукопожатья до царя, Столько же – до Саньки с теплотрассы, Что среди бомжей там держит масть… Вот она – гармония. Не зря Жизнь кидала то в князья, то в массы – Есть местечко тёплое упасть, Гордо прокатившись по Наклонной От Коньячной до Одеколонной…

Руника

Зима на убыль. До дождей дожить, Себе на рунах путь наворожить – И рано утром в приозёрном ските Сквозь зеркало воды увидеть Китеж, Укрытый отраженьем облаков… И вдруг понять, куда ходил Садко… И засыпая думать: Тот, кто Кижи Построил, тоже Китеж видел ближе, Чем просто сон о сне на берегу…

Витязь на распутье

У придорожного трактира В меню совсем немного слов: Вот плов под водку для Мессира, Вот Бегемоту к спирту плов. А за окном по перекрёстку Орда в десятки языков Туда-сюда, как в продразвёрстку, На протяжении веков: Вот ляхи шляхом на Смоленск и Вот басурмане – на Изюм... Отдай-ка золото мне, Лемке. Отдай-ка золото, Каюм.

Полночное

Слово латает разрывы пространства, Рифма фиксирует швы. Тайный мой орден хмельного шаманства Имени нервной совы В полночь обходит пределы дозором В поисках дыр и прорех... Белочке жить за хрустальным забором, Грызть изумрудный орех...

Current mood

Встать. Снять квартиру, лифт, подъезд, Нырнуть в метро, затем – в кофейню. А там закутаться в имбирь И в кардамон. И в лайм с корицей. И на густой от смога снег Смотреть вприглядку отрешённо, Слегка поверх прохожих лиц, Под контрабас и фортепиано…

Отче наш

Я пришёл на войну девять жизней назад, Тело помнит и меч, и стрелу, и шрапнель. Мне давно не помехой ни страх, ни азарт – По молитве днесь хлеб, по молитве и цель. Я пришёл на войну девять жизней тому, Променяв на неё и престол, и суму… Три осталось испить из двенадцати чаш. Да приидет. Да будет. Твое, Отче наш.

Слышать и смотреть

Вечная полночная игра: Вечер превращая во вчера, Слышать за сплетением теней – Утро не мудрей, а мудреней… И смотреть сквозь веки и века, Как – стройна, изящна и гибка – Та, что так на женщину похожа, Входит… В печке сброшенная кожа…

Magnum opus

Неизбежность зимы, Ожидание сна, Три волхва – три сумы, И звезда как блесна. Всякой рыбе – ловец, Всякой зелени – жнец, Всякой твари – охотник в предутренней мгле... Плавит Пётр свой свинец, Будет делу венец В капле золота в серой, остывшей золе.

Взаимосновидение

Она – египтянка из царственных Фив. Я – бывший солдат и торговец вином. Критянин. Мы вместе. И я ещё жив, Поскольку всё это является сном. Нас нет на земле больше трёх тысяч лет, В долине царей и долине цариц, Владениях Нейт, не отыщешь наш след, Мы с ней избежали всех стражей границ. Покинувши град о семи воротах, Мы снимся друг другу в столице иной, Стоящей, как некогда Рим, на холмах... Я, бывший солдат. Египтянка со мной.

Сансара

До последних дней-времён Вплоть Дух слетает, сбросив сон, В плоть, Чтоб непрухи и войны Средь Закалиться и не ныть Впредь, Чтоб потом из тела вон Вверх Вынес в следующий сон Стерх.

Дауншифтинг

Спуститься вниз с красивого холма, Где смерть и жизнь как гжель и хохлома, Не presto, а неспешно так, andante, Цитируя себе маэстро Данте, Надежды компас сбросить как балласт И в призрачном лесу найти баланс Средь хоровода ведьм-лисичек рыжих... И просто жить, а не пытаться выжить.

Режим радиомолчания

Январский дождь смывает с елей снег, В лампады льют рождественский елей. Локатор говорит, что целей нет, Он может врать - проверь, чтоб быть целей, Пройди по кругу весь диапазон... В рождественском эфире тишина: Враги молчат, и богу не резон О чём-то толковать пока война. Господь в режиме радиомолчанья, Вертеп с наклейкой «Christmas. Made in China»...

До первой звезды

Нейдёт мне сон: то шавки-побрехушки, Вслед вою ветра вдруг зальются лаем, То сторожа с кладбища по соседству Молитвою, настоянной на водке, Всех призраков рассадят по деревьям Крикливою слободкою вороньей И примутся палить по ним дуплетом, Что, впрочем, верно, ибо нехрен каркать – Ни сна живым, ни мертвецам покоя... Дождусь звезды. Рождественский сочельник.

Утешительное

Бывает, некому написать, Бывает, никто не пишет. Не ной – придёт кицунэ-лиса Во сне: тише, милый, тише... Укрыв теплом девяти хвостов, Утешит, мол, всё – цветочки, Вот будет не о ком думать, то... Тогда и дойдёшь до точки.