Александра
Инина

Приезжай

Провода оборваны, рельсы не параллельны. Танцы, танцы Не со мной, не с тобой. Кто-то испортил ритм, и стало удобно идти по шпалам, А помнишь, раньше не получалось? Всё изменяется, всё течёт: из лета в осень, из маленького города в большой. Чем больше город, тем меньше над ним неба. Муравьём у корней небоскрёба я пытаюсь увидеть солнце, Но топят меня каменные цунами И нет гагары, чтобы вынести мою землю к свету. А в маленьком городе так много неба... И взлётная полоса отремонтирована И с одной её стороны земляника, и с другой стороны земляника Шиповник, люпин, иван-чай И так много неба, что начинаешь слышать: «Приезжай»

* * *

Не отпускайте рук похолодевших, Пока надежды горек влажный ком, Пока зима шершавым языком Зализывает память сумасшедшим До стадии «я с Вами не знаком». Не отпускайте суматошных птиц – В рябинных переплётах грубых Остатки ягод – так алели губы На карточке, спасённой из сети. Гадать не стоит, знаем, что не будет. Любви бездомной некуда идти. Но всё равно любить не уставайте И на последней сажени пути.

О письмах

О том, что за окном заплакал дождь, о том, что у сирени среди листвы промокшей цветы ещё не распустились пишешь. О том, что дом на побережье достался так внезапно и почти что даром, что в дни ненастья так хорошо смотреть в окно на море, поглаживая белого кота, и выходить, как только стихнет непогода, и рядом со следами краба свои следы оставить на песке. Смотреть, как подбираются к ним волны, и отступать перед крадущимся приливом, желающим поймать босые ступни... И с лёгким сердцем возвращаться домой – писать письмо о том, что в этом новом старом доме божественны цветаевские двери, и морды львиные надменно держат кольца, и ни одной скрипучей половицы, а так порою хочется живого... И оставляешь на столе письмо, надеясь, что оно приснится адресату.

Пробел

Когда лениво сумрак отгремел И влез в окно сквозняк, дождём пропахший, Я думала о нашем настоящем И протирала ватной палочкой пробел. Там за окном, штурмуя каплями ни зги, Расчёсывая о рябину спину, Шёл дождь на вы, я протирала энтер чинно И думала, где к завтра взять плагин. Повысить скил не может тот, кто слеп. Моргнула лампа, шевельнулась жалость, Стих дождь… Луна сквозь тучи задрожала... Я обнаружила, что сбоку стёрт эскейп… Нажала.

Яблоко раздора

Если росло ты под музыку моря под ласковым солнечным светом, День ото дня наливаясь пьянящим и сладостным соком, Если тебя не коснулись плодовые беды до срока, Только от листьев скользящие тени искали друг друга по следу Лёгкой прохлады на яблочном шаре багряном, что может быть тише? Может, улитка, проспавшая полдень в густой дерновине, Может, озёрный покой на перине из ила и тины? Слушаешь шёпот медового летнего дня и нечаянно слышишь Конское ржанье и топот, звон бронзы и крики... Чувствуешь дым, доносящийся с самого синего моря, – Яблоко сорвано... отдано... Плачь, осаждённая Троя. Синее море качает багряные в отсветах блики.

Русалочковое

Стрелы рыбок сквозь толщу летящие к свету Купола ядовитых медуз Ты не веришь в приметы Ржавеет «Титаник» и музыка ноет во льду Мастерство расставаний освоено нами Шевелится песок под волной Ты ей дал узкоглазое имя Цунами И размыты атоллы, и разбиты кораллы Безнадёжно растимые мной Литораль опустеет и ляжет на скалы Штормовая феерия брызг Море ступни обнимет и скажет вернись И опять наделит плавниками

В небе серым вяжется полотно

В небе серым вяжется полотно, Нити тянутся, душу вытягивают, заплетают её с накидом через петлю. Я давно Офелия, мягкое обнимает меня дно, Я гляжу наверх, спицы в нём мелькают, снуют. Я давно растаяла, прыгая через костёр, От меня осталась одна вода, чересчур говорливая, может быть... Зацепляют спицы круги на мне и в простор Заплетают всё, о чём не могла я не говорить. Или это я молча гляжу в окно, А болтает дождь, я лишь нити его тяну между строк Механически: жива – не жива – всё равно. Наклонится кто-то надо мной, скорее всего, Бог, Повернёт ключ, скажет: теперь говори, Суок.

Слово

Ты бежишь за мной В обуви наспех обутой, Нараспашку, В шапке сдвинутой набекрень – Слово моё недосказанное, Тень. Задыхаешься, зовёшь, поскуливаешь, Хватаешь за брючину, Уверяешь, что ты то самое-самое И не найти лучшего, Перерой хоть все книги в библиотеках, Начиная с Флибусты, заканчивая в Александрии. Ночь.. ты сидишь надо мной, говоря, что бывают вагонные, домовые, городовые, А ты стиховое... слово моё, а я твоё человековое.

Ящерка

Чуждое настоящее, Спутанное грядущее, Как тебе имя, ящерка, К медной горе бегущая. За неимением опыта Прячешь за злостью боль. Слёзы у ели – золото, Жаркая канифоль. Слёзы земли – горящие Камни из горных недр – Чем же ты плачешь, ящерка Если не плакать нет Вовсе тебе возможности? Только лишь вижу я, Как у горы на коже Леса дрожит чешуя.

Сквозь небо

Сквозь небо дробление света о свет Над криком стрижиным и плоскими крышами Волна о волну разбивается в спектр Неслышно Вот синий, зелёный, оранжевый цвет На берег дугой наплывают нечётко И пялится вверх где-то эндцати лет Девчонка