Дмитрий
Ханин

* * *

Воспоминанья детства – фото в глянце, Где спички – не игрушка (хоть с подсветкой), Где путь на электричке в пару станций Казался мне великой кругосветкой, Где век и вечность путались, ведь глазом Не различить бескрайние глубины, Где горе знал я только по рассказам И смерть была сказанием былинным… ….Теперь же знанье стало незаёмно – В нём ко́ротки забеги электричек И вечность, как Вселенная, огромна, А век не больше коробка от спичек.

Старый пенал

На ветхой, как мир, антресоли Нечаянно я отыскал Пылящийся в скучной неволе Свой школьный потёртый пенал. Находка – не горечь, не праздник, Но жжёт ученический стыд, И чудится, что первоклассник С пенала в лицо мне глядит. Быть может, я болен сегодня И брежу, сознанье дразня, Но вижу: глаза он отводит, Как будто стесняясь меня. Как будто ему не по нраву, Каким я со временем стал... Не знаю, имею ли право Открыть позабытый пенал, Приблизиться к детству немного И, вытащив карандаши, Раскрасить мечту и дорогу На контурной карте души.

* * *

Уже осознаю́ в прозренье слабом: Мой разум – неумелый поводырь… Блуждая по тропинкам и ухабам, Я к правде шёл. А вышел на пустырь.

* * *

Отчаянно и сумрачно зимой, Усталый мир тревогами измотан… Давно себя не спрашивая «Кто ты?», По льду сомнений следую домой. Бок о бок с неразборчивою тьмой Я слышу злобы ветреные ноты... А всё-таки чарующее что-то Ещё отчасти властно надо мной. И значит, я сумею воротиться К тому себе, который мог стремиться Туда, где неразменная мечта, Кто видеть мог с волнением горячим, Как в повседневном облике кошачьем С душой соприкасалась доброта.

* * *

Так хочется сердцу читать научиться, Да видно, пока я ещё не дорос. На тихом снегу, как на книжной странице, Чернеют бессонные буквы берёз. С рассвета гляжу на ветвей очертанья, На смутные знаки холодных стволов И в них замечаю Вселенной посланье, Где ясны душе только несколько слов. Слова-то простые – «Любовь» да «Молитва», А слоги надежды от ветра звенят. И слышатся рифмы, безумствуют ритмы, В которых восходом наполнен закат. И страшно мне браться за стихотворенье – Имею ли право? Совсем не пойму. Пока столь обрывочны навыки чтенья, Всерьёз невозможно учиться письму.

* * *

Когда возникает апатия к ветру И долго не спится, То время идти, возвращаясь по метру, К исходной странице, Вдоль памяти – к детству, к далёкой метели И первому крику, Любуясь, как снег укрывает качели Да держит калитку. А там, за калиткой – вишнёвые годы, И банка с вареньем, И бабушкин взгляд, и беспечность свободы, И радость рожденья, Там близость начала и вера подспудно В бессмертье и лето, Там всё неподкупно, там всё неподсудно, Всё кажется светом. И нет ничего, что успеет наскучить: Ни страха, ни цели – Белеет надежда, да ветер скрипучий Качает качели.

* * *

Был апрель. Под веткой клёна Я, счастливый от весны, Разглядел в листке зелёном Карту сказочной страны. По прожилкам, как по рекам, Понеслась душа туда, Где надежда правит веком И не властвует беда, Где виднеется за далью Неуёмная заря... Этот листик не сорвал я – Он дожил до октября И ушёл, а я остался, Я почти забыл о нём, Хоть от горести метался, Точно листья за окном… …Те печали отболели, Но когда терзают сны, Я ищу в своём апреле Карту Сказочной Страны.

* * *

Любе Х.

Любовь – не букеты наивных цветов: В ней больше и воли, и мощи. Она – окрылённая звоном ветров Зелёная дикая роща. Непросто нам вглубь пробираться вдвоём, С опасностью тропы граничат, Но птицы, как листья, резвятся кругом, И листья воркуют по-птичьи… Оставим в прошедшем заботы и хлам, Чтоб стать веселей и весенней. Мы будем к ручью выходить по утрам, Как старцы выходят к прозренью. Продолжит куда-то струиться ручей – Что в жизни чудесней и проще? И мы, словно пара апрельских лучей, Сольёмся с дыханием рощи…

* * *

Человечьи узки границы. В мире света и синевы Фотосинтезу б научиться У качающейся травы, У весенней беспечной вербы – Чтобы терпкую гарь невзгод Под лучами добра и веры Переделывать в кислород, Перечувствовать, постигая, Передумывать, осознав… И расти у подножья Рая, Как одна из вселенских трав.

* * *

Хоть этот город настолько мал, Что вряд ли известен гидам, Приеду я на его вокзал – К черешне и ветру выйду. Нет смысла на будни свои серчать, Сойдя у реки лучистой – Здесь голуби будут меня встречать На площади, как таксисты. Пускай обветшалы кругом дворы, Но что-то в них есть от рая, И люди не слишком лицом добры, А двери не запирают. У старой калитки присяду я И в скрипе едва расслышу, Что не на китах возлежит Земля, А на треугольных крышах, Что в мире, где во́йны срывают кров, Где вечность крошат на части, Чем больше маленьких городов, Тем меньше больших несчастий.

* * *

Красота спасёт мир…
Ф.М. Достоевский

Я верю, что Землю спасёт красота, Да той красоте человек не чета… А в парке у дома в земной простоте Былинку несёт муравей на хребте, Как чистое имя по свету несёт Почти незаметный в траве пешеход. Глаза подниму – и вверху красота: Хлопочет букашка у края листа… Так людям до малых существ далеко: В большом человеке и зло велико. Но, под ноги глядя, почувствую вдруг, Что важно всерьёз осмотреться вокруг – Внезапно увидеть, как боль всполоша, Взмывает за Божьей коровкой душа, И, звёздной пыльцы запася на полёт, Гигантская бабочка Землю несёт.

Бревно

И кружит старая планета
Всю современность бытия.
А. Прасолов

В конструктивизме, в гуще города – Где всё бетонoм стеснено, – Взгляни – без видимого повода Лежит столетнее бревно. Прогресс – затея интересная, Кругом синтетики размах! Несовершенное древесное Гниёт в неразвитых веках. Лоснится улица экранами, Повсюду техника слышна, Тарелка с инопланетянами И то уместнее бревна. …Но как былое не охаивай, Так ободрительно смешно Себя почувствовать архаикой, Присев на ветхое бревно. И прорастёт в душе всё лучшее, Когда невидимой листвой Зашелестит бревно могучее И оглушит рассудок твой.

* * *

Нет, не горе, что огарком Тухнет рифма на ветру – Даже Гёте и Петрарка Мир не сдвинули к добру. Верит кто-то: слово – пламень. Мне ж огонь не по плечу, Я стихи, как будто камень, В гору вечную качу. Нет обид и нет претензий – Я усвоил навсегда, Что сизифов труд полезней Геростратова труда.

Мельница

Ветер не переменится, Гнётся к земле трава. Крутится в поле мельница, Лязгают жернова. Я переполнен робостью, Слушая скрип веков: Чувствую, будто лопасти – Стрелки больших часов. Знаю, хотя не верится – Всё отмелькать должно. Жизнь – ветряная мельница: Сыплю в неё зерно, Собранное, как истина, В тоненьких колосках – То, что дано мне выстрадать И принести в руках. Сущное перемелется – Ветер упрям и слеп… Тихо душа надеется, Что превратится в хлеб.

* * *

Утром выхожу спасать мир –
кормить бездомных кошек.
И. Кудрявцев

Выходит в тихий двор седой поэт И вдоль осенних дней пройдя немножко, Он достаёт с провизией пакет И раздаёт любовь бродячим кошкам. Читателя поди-сыщи с огнём! Стоит поэт среди забот и листьев. Коты уже давно признали в нём Носителя добра и тёплых истин. Я не шучу. В эпоху скучных дел, Где алчность подменила безрассудство, Не в рифмах скрыт поэзии удел – Кормить котов бесценно для искусства. Казалось бы другим даёт поэт Свою стряпню из кухни повседневной... А эта пища вскармливает свет В его стихах, родня их со Вселенной.

* * *

Летит Земля – лучам открыта, Ей понапрасну не свернуть. Она поверила в орбиту, Как верят грешники в свой путь. На ней снега идут и войны, Ветра полынь и судьбы гнут…. Она же вдаль глядит спокойно, Признав за истину маршрут. Что ей заботы и обиды? – Земля не чувствует интриг, И не скрывается из вида Сиянье солнца ни на миг… …Скажи мне, мудрая планета, Как в темноте не сгинуть впредь, Как не терять источник света И понимать, куда лететь…

* * *

Сумрачен город ночной. Чиркают спички в квартире – С каждой горящей свечой Что-то меняется в мире… «Свет сокровенный не тронь», – Жизнь мне стократ говорила. Я созерцаю огонь Неэлектрической силы. Чтоб избежать темноты, Мне бы раскрыть понемногу В сердце подсвечник мечты С пламенем, поднятым к Богу.