Михаил
Козловский

От Кирилла и Мефодия...

От Кирилла и Мефодия До Бориса и Аркадия Всё известно нам доподлинно, Потому что слово найдено. Пусть не схвачено, упущено – Но в тугую почву брошено, И достанется грядущему То, что задолжали прошлому. Духу да не знать бесплодия Грамотой дана гарантия От Кирилла и Мефодия Для Бориса и Аркадия.

Симфония огня

1. Allegro

Неподкупна, чиста, горда

Снова в небе висит звезда.

Рвётся свет её к нам года

Сквозь туманную тину...

А напротив – дыра во тьме

Не видна ни тебе, ни мне.

Власть её всех огней сильней

И, как смерть, ощутима.

Знаю, там в полуночный час

К окуляру приникнет глаз.

Изучает природа нас,

Как своё отраженье...

Карлик бел, а дыра – черна,

Неразлучны он и она,

И двойная звезда дана

Нам с тобой от рожденья.

2. Andante

Огонь и океан вне времени и даты.

Огонь и океан – на память узелки:

На сушу из воды шагнула жизнь когда-то

И развела костёр на берегу реки.

Огонь и океан. Две спектра половины.

Смотрю на них, смотрю, не ведая времён...

Нет, вечность не мертва и в смерти неповинна.

Движение и жизнь – таков её закон.

3. Scerzo

Ты тянешься к небесному огню

Звезды суровых северных преданий,

Не зная огармоненных страданий

И жалость вырубая на корню.

Не платишь постоянству должной дани,

То в бархате, а то весёлой «ню»

Позировать готова мирозданью.

Тот горний свет манит издалека,

Но в пустоту протянута рука:

Ты – жрица, может быть, но не святая.

Копытом бьёт нетерпеливо конь,

И инфракрасный дьявольский огонь

Сквозь черноту незримо проступает.

4. Finale. Presto maestoso

Горит саванна, горит саванна.

Багровый отсвет на небе рваном.

Бегут гиены, ползут кайманы:

Сегодня хищник – сама саванна.

В свои тамтамы стучат шаманы:

– Гори, саванна, и без обмана!

Прочь прогоняя дурман тумана,

Для новой жизни родись, саванна.

Сожги дотла колючие заросли –

В золу, кормящую злаки тучные.

Не пламя ярости – пламя радости

Меж чёрной глиной и белой тучею.

Post scriptum

Это было в одной из соседних стран: В череде повседневных дел Я не в тот, что хотел, пошёл ресторан – И не с той, с которой хотел. Интересной беседа была за столом, И вино согревало тела, Но та, с которой хотел, в другом Ресторане с другим была. Вот так, судьбе подводя итог, Осознаешь в чужом краю, Что женат не на той, на которой бы мог, Да и жизнь прожил не совсем свою.

Сонет кавалера Дансени

К чему нам быть на ты, к чему?

Б.Окуджава

В шкафу меж книг – засохшие цветы. Покой для глаз, утеха в час досуга. Как баронесса старая – горды, Изысканны, и вечность им подруга. Спаси нас Бог переходить на «ты»! Мы потеряем цену друг для друга, И нас вернёт в объятья суеты Водоворотом жизненного круга. «Всему свой круг», – сказал Экклезиаст. В схоластике я, право, не горазд, Но здравый смысл ищу в Экклезиасте; И в час любви, запретный для молвы, Хочу остаться всё-таки на «Вы»: Вы – божество. Люблю Вас. В Вашей власти.

Метод крутого восхождения

из цикла «Методы минимизации»

Нам задан шаг. Чем меньше он, тем лучше: Не будет приключений на пути. Чем покорять заоблачные кручи, По-умному их лучше обойти. Нам задан шаг, но я его нарушу. Веди, звезда. Любимая, прости! Я брошу вдаль свою шальную душу, Сомнения оставив позади. Мне в сердце с ранней юности запала Поэзия открытого забрала, Пижонство всех народов и времён. Дай волю страсти. И мечте. И гневу! Ведь сказано: любить – так королеву, А если красть, так сразу миллион.

Прощальный сонет Цурэна Правдивого

Как лист увядший падает на душу, Как гроздья гнева тяготят ладонь, Как ветер перемен терзает сушу, Как слёзы душат жертвенный огонь, Как всякий плод запретен, но надкушен, Как верещат кликуши – только тронь, Как сладкий яд переполняет уши, И как копытом бьёт Троянский конь – Так тень поэта с берега другого Поёт и стонет на поминках Слова (Но музыке – не покидать сердец!) Как боль разлуки непереносима! Как вороны кричат и – мимо, мимо... Каков народ, таков его певец.

Тридцать лет

Нелли К***

Ещё случаются морозы, Но реки верят в свой разлив. Подснежник рвётся, рвётся в воздух, Насмешлив и нетерпелив; Он так торопится явиться, Так дерзок он, и горд, и крут... В пятнадцать презираем тридцать, И как неправ наш скорый суд! Ведь будет лето, будут розы, Наркотик вянущей травы... Ах, тридцать лет! Прекрасный возраст, Который преступили вы. Люблю я пряный запах лета, Его чуть жгучий, терпкий вкус, И доказательность ответов, И выверенность сильных чувств; Люблю отточенную зрелость! И я, наверно, не один, Кому б соединить хотелось Греховность молодого тела Со строгой святостью седин.

Что же ты смотришь обескураженно?

Что же ты смотришь обескураженно? Случай типичен до неприличия: Беатриче давно уже замужем, Куча детей у твоей Беатриче. Давний ваш мёд – не без горького привкуса; Было – и нету. Прошло, как отрезало. Помнишь, пьянило от взгляда искоса? Норма жизни сегодня – трезвость.

Англо-французский сонет

Без горсти святотатства и порока Мне пресным будет блюдо бытия. Воспитанный в излишествах барокко, Я готике английской – не судья. Вы прикорнули в кресле у камина, И чистотой напоен этот сон – По мне давно вздыхает гильотина, Так много раз я преступал закон. Но в чём-то мы похожи, милый друг! Соединяет нас вода Ла-Манша. Мы – две струны, а дура-музыкантша Ту первой рвёт, чей чище будет звук... Да сохранит вас пуританский Бог, А мой ко мне не будет слишком строг.

День небытия

посвящается Виолетте Баша

Подари мне день небытия! Позабудем наше место в стаде, Всё на свете позабудем на день – Подари мне день небытия! С мясом шнур у телефона вырву, Мир спрессую до одной квартиры, Сам себе и Спас, и Судия – Подари мне день небытия! Два вампира, загнанные в угол, Высосем мы насухо друг друга – Подари мне день небытия! Будем кофе пить, друзей порочить, Славить их, не отличать от прочих, Вспеним горы милого вранья – Подари мне день небытия! Будем петь стихи поочерёдно И судить их: «Ни на что не годно, Ни единой строчки, чтоб своя...» Подари мне день небытия, А когда устанешь от бравады – Протяни мне руку, как награду; И, не смяв постельного белья, Выйдем в новый день, и встретим солнце, И вдохнём его, и обожжёмся – Подари мне день небытия!