Мурадин
Ольмезов

Вечное возвращение

Ветер на круги свои возвращается – Так говорят. Утро, и вечер, и волны Свой путь повторят. Радость уйдёт, А потом возвратится она. Кончится миром, Но вновь возвратится война. Смерть возвратится, В каком неизвестно году, Сгубит дитя в колыбели, Погасит звезду. Жизнь возвращается – Друга от смерти спасли, И на проталинах Снова цветы расцвели. Стрелки часов совершают Исправно свой круг. Только для времени нет Возвращенья, мой друг.

Земля

Ты ещё только надежда, зачавшийся плод, но с нетерпеньем как чуда Земля тебя ждёт. Песней ласкает твой слух она. Каждый твой шаг радостной вестью в её отдаётся ушах. И в возвышенье твоём, и в паденье Земля Будет с тобой, ликованье и стыд твой деля. Свадебный пир твой незримо она посетит, И среди битвы от пули не раз защитит. Если же пуля зацепит, то кровь твоих ран В розу вольётся, гвоздику и алый тюльпан. Если ты миром обласкан, в ней ревности нет, Если отвергнут – она на твоей стороне. Старость продлит она, прошлое вспомнить веля, И одеяньем последним пребудет Земля.

Осень пришла

Тихо кругом. А недавно поток бушевал, Ржал, на дыбы становясь, как лихой жеребец. Осень семь раз безуспешно брала перевал И лишь теперь сошла в Баксан наконец. Брела непогода, как брошенная жена, Скучным дождём поливала все дни село, Шарила тусклым в ветвях фонарём луна, Хотелось грусть разбить в куски, как стекло. Эти последние летние дни для меня Были похожи на зимнюю вьюжную ночь. Томились обе души, твоя и моя, Не в силах глыбу забот избыть, истолочь. Не было видно звёзд над простором долин, В них я спасенья искал для души больной… Но показался вдали журавлиный клин, И ясная осень – снова она со мной. И мысль пришла из неведомой глубины, Что без искушений, невзгод, потерь, Из нас ни один не изведал бы тишины, Которая в каждом сердце царит теперь.

* * *

Дождь оставил лужицу с краем Отражённого облака в ней, Спящим стадом перед сараем, Серебром недвижных ветвей. И была бы только стеклом, Только зеркальцем та водица, Не задень её вдруг крылом Мимолетная гостья – птица.

Солнце

Любовь – ты то, чего превыше нет. Любовь – ты солнце, светоч красоты. Я солнце поделил на жар и свет, Я разделил его на «я» и «ты». Я луч, слепящий в зимнее окно. Ты летний вечер – ветерок, луна… И если слиться будет им дано, То значит, на дворе уже весна!

Весна

Как лесная лань пуглива вьюга, У зимы линяет воротник. Ивы просят тёплых дней у юга, И подснежник брызнул как родник. В двери к нам уже весна стучится, А пока не близок птиц прилёт, На гнезде луна сидит как птица – Скоро звёздный выводок взойдёт.

Салам алейкум!

(Монолог отца, 1958)

«Красота и богатство гор Карачая были

и долго будут источником бед народных».

Царский военный администратор
Карачая в 1868 – 1880 гг.

Н. Петрусевич.

Салам алейкум! Вновь я с вами, горы! Как нарты на дозоре, смотрите вы вдаль, А то морщинами и сединой Напомните мне горца-аксакала. Ещё добавило вам седины, Когда возвёл напраслину на нас Союза вождь, чтобы своей родне Отдать мои Эльбрус, Домбай, Чегет, Архыз. Тринадцать лет, мои родные горы, Я пробирался к вам сквозь боль и страх – Тот, на кого навлечено бесчестье Вождём России в дни Советской власти. Тут пращур мой одолевал врагов, Мой дедушка тут пас овец и землю Распахивал кинжалом; здесь я сам Трудился с верой, что моя земля Под новым знаменем узнает счастье. Тогда всё это не сбылось, и вот Я вновь взываю к ним, великим нартам. Мы, их потомки, ваши сыновья, Из камня рождены, как Сосурукъ Из звёздного огня, как Ёрюзмек. Сильны и лучезарны мы, Тела у нас из камня, а душа Пронзительно-светла, Как звёздный свет. Вас, горы, к облакам зовут орлы, А камни у подножья К молитве и смиренью вас зовут. Вам солнце первые лучи дарует, А вечером грустит, прощаясь с вами. Я возвратился к вам издалека. Так возвращается на волю узник Из холода темничного и мглы. Тоска по вам, не поместившись в сердце, Взнеслась над вами радугой. О горы! Я с вами, снова здесь! Салам алейкум!

* * *

Опасны к вершинам дороги, Там беркут за тучей; Надежда – как тур круторогий, Застывший над кручей. Ловцу поддаются и кони, И ловчие птицы, Но тура никто не догонит – Он в горы умчится. Есть дни – непогода и горе, Обман на обмане; Надежда – челнок среди моря, Искринка в тумане. Но знаю, что в праздник и будни В стихии земной или водной Другой у нас нет и не будет Звезды путеводной.

В оконной раме

Зима и полночь. День изжит. И в обрамлении окна На ветке мёртвый лист дрожит. Безжизненно горит луна. В гнезде заиндевелом пусто, И снегом двор засыпан густо. Весна и утро. Небосклон Играет яркими лучами. Листочков клейких трепет в раме. Гнездо раскрылось, как бутон. Ночь. Лето. Меж листвы курчавой Розовощекая луна. Под ветром шевелятся травы, И птичья песенка слышна. Ночь. Осень. Сырость. Тишина. Лишь ветер стонет в сухостое, И смотрит на гнездо пустое Изнеможденная луна.

На родине Кайсына

Там, где Кайсын Кулиев рос, Цветёт весной и ранним летом Корявый, старый абрикос, Любимый юношей-поэтом. Над тем селом, где жил Кайсын, Сияет солнце, ветер дует. Во дворике соседский сын На сером ослике гарцует. Цветы – как будто облака, Про них читал я у Кайсына. Везут дрова. У старика Густой дымок из трубки длинной. Ещё луга блестят росой, И к бережку крутой тропою Весёлый мальчуган босой Телёнка гонит к водопою. Чегем – как «Книга всей земли», Один аул – как вся планета, Дороги, скалы, журавли – Кайсын от родины вдали Писал и вспоминал про это. Быть может, показалось мне, Что на крутом холме маячит Знакомый всадник на коне – Не сам ли он, Кайсын, там скачет? Поэт, я на твоей земле Стою, чинару обнимая, И вижу – в шраме на стволе Пробилась ветка молодая.

Последний дом

Камни прибрежные стынут в пене – Грохотом будит Баксан Курму. Гибнет единственный дом в Кызгене, Сколько отпущено дней ему? Жгло его солнце, топили воды, Град избивал, леденил мороз, Но не они убивают – годы, Время сильней холодов и гроз. Музыкой дикой полна опушка – Сыч прогудит и завоет зверь. Как с проходимцем лихим старушка, Так пререкается с ветром дверь. Бесы Кызген будоражат стоном, Издали жалоба их слышна. А по ночам в уголке оконном Светится с грустным лицом луна. А ведь когда-то, стройны, красивы, Строились рядом дома вокруг. Пенилось в чашах заздравных пиво, Новостью с другом делился друг. Бабушки пряли, играли дети – Мало где память о них жива. Кто за изгнанье и смерть в ответе?.. И прорастает в камнях трава. Дом – в паутине его глазницы, И никогда не увидит дом, Как погоняют коней возницы, Дети несутся к реке бегом. Только валун, что к забору жмётся – Мхами заросший, в траве лежит, Кажется, жив, и вот-вот проснётся, Громко залает и побежит…

Страшные слёзы

Наконец покинули степи. Нам правительственный указ Возвратил наш родной Кавказ, Но с души не упали цепи. Мы опять «отчизны сыны», Даже в вузах можем учиться (Хоть запреты ещё сильны). Но от ран нельзя излечиться. За бесценок продали дом. Ветврачи овец проверяли. Скарб, нажитый рабским трудом, По вагонам на полки клали. «Кошек можно, собак нельзя!» – В репродуктор провозвещали. Нашу взяли к себе друзья, А соседской все отказали. «Не страдай же, как я страдал!» – И полез наш сосед на полку, Вещевой мешок развязал И оттуда достал двустволку… Я, мальчишка, её любил, Очень доброй была и верной, А порода, окрас – забыл, Так себе, дворняга, наверно. Сколько я схоронил собак По задворкам в зной и в морозы! Но забыть не могу никак Те мужские страшные слёзы.

Одно

Я – светозарный день. Ты – мрак ночной. Я – зной в степи. Ты – плеск волны речной. Я – полумесяц. Ты – метеорит. Что холодно в тебе, во мне горит. Я – шум волны. Ты – ястреба полёт. Я – горечь соли. Ты – сладимый мёд. Я – дня рассвет. Ненастный вечер – ты. Я – снег, зима. А ты – весна, цветы… Но пригнаны мы так, к звену звено, Что кто есть кто – не помню: мы одно.

* * *

Где-то за тучами плачут с утра журавли, В ножны вложил Тенгири семицветный свой меч. И озаряют вершины подобием свеч Вас, драгоценные пяди священной земли. Два моих сына со мной разделяют мой груз. Тур провожает нас взглядом в дали голубой. Только б, родная земля, не расстаться с тобой! Пусть мне дорогу все дни освещает Эльбрус. Рад я тому, что построил жилище в горах. Счастлив я тем, что растут у меня сыновья. Вся моя жизнь – это вера, стихи и семья – Дал мне любовь и перо мне доверил Аллах. Будет зима, и покроются льдами поля, Трудно над пропастью узкой тропинкой идти. Но не боюсь, ибо знаю: на тесном пути Жизнь сохранить мне поможет родная земля.