Наталья
Филимонова

* * *

Заземли меня, задержи,
Зацепи крючком, будто рыбу.
Слышишь, плачут о нас стрижи,
Пролетающие над изгибом
Поднебесного полотна –
Будто дёргается струна
Горизонта. Глотаю на ощупь
Воздух, словно намного проще
Не дышать им, и мне сполна
Хватит этого, чтобы тоже
Задержаться с тобой подольше,
Плавником не касаясь дна.

* * *

Пустота во всём:
В занавеске косой,
В шкафах, в немытых кружках,
В старых вещах ненужных,
В нашей совместной квартире,
Где мы не живём, в картине,
С изображением лета.
Пустота в сигарете,
Выкуренной перед сном.
Второпях открываю окно
И не верю своим глазам –
Озарённая темнотой
Пустота в слезах.

* * *

Долгий август уходящего года
Дышит в спину осени, а она
Плотно засела в своём огороде –
Шевелит созревшие семена
В чёрных коробочках алых маков.
Ранний завтрак готовит мама –
Пахнет сырниками и травой
Сладко, будто в часовне ладаном.
Август – ласточки береговой
Долгий полёт между солнцем и радугой
Над твоей головой.

* * *

Когда берёзы были маленькими,
Я красила помадой маминой
Ещё не выцветшие губы
И шла на дискотеку в клуб,
Виляя по тропинке узенькой –
И всё вокруг играло музыкой.

И всё – от корня до макушки –
Мне было дорого и чуждо,
Когда я вновь по той тропинке
Дойти пыталась до калитки,
Но заплетались ноги в травах.

И на меня косились странно
Дома, осевшие в низины.
Я примеряла мокасины
Тех – самых беззаботных – лет,
Когда смотрели мне вослед
Берёзы белые мои...
Сейчас их нет...

* * *

Будет парить до самой грозы,
А потом опрокинется бурей
И заплачет и заморосит,
И до ночи просвета не будет,
Станет ветер дичиться и выть,
Не найдя себе должного места.
Закимарит уставшая сныть,
Будто немолодая невеста...
А на утро проснутся стрижи –
Будут звонко и неуёмно
Небо синее ворошить,
О сегодняшнем дне не помня.

* * *

Оплакивать июль, вдыхать и пить
Последний чечевичный «витю-вить»,
И с горечью принять, что половина
Бессовестного лета позади –
Глядят в меня жестоко и невинно
Небесных глаз угасшие огни.
Стоять спиной к спине, не видя лиц,
Наедине с собой, без всякой фальши.
И будут говорить о нас за нас же
Мелодии многоголосых птиц.
Прощать ушедших, выдыхать и жить,
Не то чтоб дальше, но виток отмерить
И успокоить внутреннего зверя,
Затачивая косы и ножи.

* * *

Сезон дождей обрушился случайно,
Ничем не обозначив свой приход.
Всё так же на столе, с прищуром, кот
Лежал и, ничего не замечая,
Смотрел на мир устало и печально,
Как будто знал всю правду наперёд.
Копился дождь неслышно по углам –
Невинен был его незримый план:
В прозрачных каплях пробивались ноты
Мелодии, которая свела
С ума неприхотливую природу...
Ты не звонил, как будто ждал чего-то.
Я не звонила, будто не ждала.

* * *

Надулся одуванчик легковесный
И, думая, что с ветром по пути,
Пытался в нём свободу обрести,
Но быстро передумал. Если честно,
Конец весны не радостный отнюдь –
Хотела в нём тебя упомянуть,
Но думаю, что будет неуместно
Вот так, о счастье, прямо говорить –
О счастье очень мало что известно.

* * *

Вот так необъяснимо и легко
Струится неуёмною рекой
Июль. А я стою и наблюдаю
Как травы терпеливо отцветают,
Рождая новый месяц. Между тем
И без того хватает всяких дел:
Решаю безымянные задачи.
Решение их так или иначе
Не повлияет ни на чью судьбу –
И если я в подсчётах ошибусь,
Никто от этой боли не заплачет.

* * *

С собой другой училась говорить
И жить училась, словно жить устала.
И, звуком возрождаясь изнутри,
С собой другой ложилась и вставала.
Забыв вчерашний день, начав с конца,
Я, в образе бескрылого птенца,
На языке своём и незнакомом
Молчала, будто им была влекома.
И сдержанно смотрела, не таясь,
Весна неуязвимая и злая
В меня – меня во мне не узнавая,
Как будто я ещё не родилась.

* * *

Ловила бабочек, те прятались в цветах:
Веселый ужас настигал, и страх –
Самой не наколоться на иглу,
С которой мне не слезть, сыграть в игру,
Где жизнь, свою оправдывая смерть,
Не чувствует себя, не знает меры!
Лимонниц, фей, я не слыхала крика.
Стремление владеть судьбой – двулико.
С моим пытливым взглядом и умом
Я жаждала их видеть под стеклом,
Но мысль о том была настолько дикой,
Что я, схватив одну за край крыла,
От явной смерти, отпустив, спасла...

* * *

Трава цветёт невыносимо сладко.
Ребенок раскрывает шоколадку,
Шуршит фольгой, а та звенит-звенит.
Стремится солнце жаркое в зенит
И плавит день. И, кажется, вот-вот
Растает шоколад, и потечёт
В жару, в траву, минуя детский рот
Ребенка. Обдуваясь ветерком,
Смеётся воздух и глядит тайком
В меня – я, будто босиком,
Иду по раскаленному асфальту.
Снимает город каменное платье,
Притягивая взгляды
и маня...

* * *

К началу лета обувь вся изношена,
И ничего не видится хорошего –
Встаёшь с утра и нечего надеть!
Идёшь босая по немытым улицам,
Как будто под тобой земля сутулится,
И от обиды хочется реветь.
А в магазине нет размеров маленьких,
Всё разобрали, говорят – сезон!
И за душой твоею только валенки:
Коричневые, и не тот фасон,
Да и по виду – выглядят нелепо
В жару, да и ещё такого цвета...
Смотри, все носят белое, а ты
Придумала любить совсем другое.
Но можно обуздать
Любое горе –
Калоши надо белые найти.

* * *

Пахло нетронутым светом
Или дождём, Бог его знает.
Рядом смеялись дети,
А ты не слышал – был занят:
Слушал идущую мимо грозу.
Земля вымаливала слезу
У безмятежной природы,
А темнота заполняла пустоты
Звуков. Ты понимал ветер,
Шепчущий отцветающей вербе
О том, что из пекарни напротив
Тянет хлебом и сладким озоном,
О том, что он против,
Того, чтобы стригли газоны.

* * *

Впусти ветер. Он
стучится ночами.
Бьётся прозрачными
крыльями отчаянно.
Срывает бельё
с верёвки
и ловко
нанизывает на деревья.
Впусти его и поверь ему.
Он старается
выдержать паузу
между вдохами
и сразу
подхватывает душную
тяжесть выдоха,
будто бы
из тебя выпорхнула
жизнь ненужная.

* * *

Поговорили о мирском.
Людского не найдя в людском.
Поговорили и забыли.
А ветры за окошком выли
И подбирались к нам ползком –
Сквозило так, что продувало
Насквозь квартиру. В одеяло
Укутались до самых глаз,
А пустота смотрела в нас –
Ей в мире места не хватало.

* * *

Не загадываешь – сбывается.
Вот и май прошёл. Хватит маяться,
Делай что-нибудь. Что-нибудь
Сделай, может, ещё наладится
То, что вылетело в трубу.
Загадаешь, но испугаешься:
Вдруг исполнится, вдруг поранишься,
Чем лечить, если йода нет,
Если нет ни тебя, ни Господа –
Тем серьезнее и больней
Этот месяц. Не надо паники.
Может, дети мы, но не маленькие,
Чтобы в эту поверить чушь.
Боже мой, как же всё не просто,
Можно, я в тебя помолчу?