Наталья
Перстнёва

Орех

Кто-то трогает окно
По ночам зелёной лапой.
Пусть орех, но всё равно
Я высовываюсь с лампой.

Тень отпрыгнет от окна
И укроется ветвями,
И опять темным-темна
Ночь повиснет между нами.

Что-то ждёт там чуть дыша,
Шелестит с негромким смехом.
Словно пленница душа
Есть у старого ореха.

Спи скорей

Мир, который только снится
Дни и ночи напролёт.
В птице главное не птица,
В птице главное – полёт.

Перья, косточки, сердечко…
И не спрашивай, дружок.
Кошка – это та же вечность.
В кошке главное прыжок.

Всё пройдёт, ночник потушат.
Сон как птица – спи скорей.
Это только наши души
Превращаются в людей

Посмотреть, как солнце светит
И выходит в облака
Ветер – главное на свете –
Перелистывать века.

Подсолнухи

Здравствуй, лес! И Днестр-речка!
Сколько утекло воды…
Нет ни дома, ни крылечка –
Лес да поле, да и ты.

Ты – не лошадь, а каруца,
Тише ноги волочи.
Если выпало вернуться
Без особенных причин,

Мы проедем незаметно,
Не тревожа никого,
Кроме духов, кроме ветра,
Мимо дома моего.

Духи выбегут навстречу,
Обнимаясь на ходу.
Солнце катится за речку…
Дальше я пешком пойду.

Чтоб телега не скрипела
От компании такой.
Чтобы не было ей дела,
Кто тут мёртвый, кто живой.

Чтоб жилец и нежиличка
Шли в обнимку на закат,
К Богу, к чёрту на кулички,
Шли бы день за днём подряд.

Шли дорогой, чушь пороли,
Вился дым от сигарет…
Все подсолнухи на поле
Повернулись мне вослед.

Розовый город

И этот город на холмах
Допит до донца,
До нежной дымки на губах
В закатном солнце.

Роняют розы лепестки
Холмам на плечи.
Всем семиструнием тоски
Латинской речи

Последний раз своих гусей
Сзывает ветер.
Одна из тысячи ночей
Ему ответит,

Бездонней звёздной высоты,
Чернее хлеба:
«Какого чуда просишь ты,
Какого неба?»

Ах, если б мог он рассказать
И ветром не был,
Он бы остался умирать
Под этим небом.

Паутинки

Воздух свеж, упоителен вдох,
Сладок май, как бывает вначале,
И какой-то за этим подвох,
И на всём паутинки печали.

Только завтра сплетут пауки
Наши самые крепкие сети.
Но лежит отпечаток тоски
На однажды рождённом на свете.

Это вечность оставила след,
Пролетела над лесом кукушкой,
И потерянный звёздами свет
Дотянулся лучом до подушки.

Заскользил по нему паучок,
Невесомо, почти незаметно,
Как бегущий по времени ток
Между старым и будущим светом.

А осень, что ж…

......

А осень, что ж, взахлёб красива,
И месяц ясен и раскос.
И жизнь себя проносит мимо
С пустыми вёдрами для слёз.

Ну, может быть, для роз и прочих
Воздушных, нежных, неземных,
Не обронивших лепесточек,
Но плакать хочется о них.

О той звезде, что не ответит,
О розе, что не обожжёт,
Да, в общем, обо всём на свете,
Пока за край не перельёт.

......

От листьев болят глаза.
Идёшь слепой и немой.
Всё, что хотел сказать,
Сказано тишиной.

Твёрдый горит металл,
Золото или медь.
Что бы ни потерял,
Большего не суметь.

Падает в руки дождь,
Медленный и сухой.
Господи, не итожь
Меня на земле другой.

Из которых…

Был вечным полдень, ласковым был сон,
Ленивый ветер дальней грёзой веял.
Как вдруг поднялся ураганный стон,
Обрушившись на мирные аллеи,

Сгибая всё живое на пути
И мёртвое навстречу оживляя.
Мне это море лиц не перейти,
Его глаза меня не отпускают.

Кто побежал, остался на бегу
В янтарном свете, яростно густевшем.
Я облетаю тополем в снегу,
Одной ногою – в здешнем и нездешнем.

Жужжит пчела, собрав нектар чудес
И приводя уснувший разум в чувство.

......

Примерно так скучает мелкий бес.
Наверно, так большой кроит искусство.

Он говорил

Он говорил: «Когда-то был
Минуту счастлив я.
В тот миг созвездья сочинил,
Тебя и муравья.
Счастливой бабочки полёт,
Счастливый бег волны
И всё, что хочет и живёт
От солнца до луны.
Но так уж вышло, бедный друг,
И ты поймёшь меня –
Услышав бабочки испуг
У жаркого огня,
Я умер весь в её слезах,
И умерли со мной
Орлы и сойки в небесах
И ты в пыли земной.
И солнце больше не могло
Держать небесный свод,
Он раскололся, как стекло,
Как перезрелый плод.
Я на осколки лёг ничком,
Ослепший без огня,
Я стал травой борщевиком,
И ты поймёшь меня –
Как в этот чёрный миг и век
И тысячу веков
Тебя кроил я, человек,
Из всех борщевиков.

Да, так уж вышло, до конца
Не смог я умереть…
Так будь же счастлив за Отца,
Не проклиная смерть».

Соломка

И прийти счастливым нищим,
Ничего не ожидая.
И уйти не разорившись,
Удивленья не теряя.

Всё, что было, – всё прекрасно.
За дверями – незнакомка.
Растворяя в чашке частной,
Держишь вечность за соломку.

Звезда

Ещё недавно свет летал,
Как мотылёк, от ветки к ветке.
Но вот сиреневый металл
Потёк сквозь прутья сосен в клетку.

Пригнули головы цветы,
Чешуйка в облаке мигнула –
Как объявленье немоты.
Лишь ящерица прошмыгнула.

И где он, утренний покой?
Полёт пчелы по солнцепёку?
Спит светлячок над головой
Во всём пространстве одиноком.

И это тоже благодать –
Соединить восторг с изнанкой
И до звезды расковырять
На небе высохшую ранку.

Селяне

Какое небо, господа! –
Хоть к Господу пешком.
Вы тоже смотрите туда
Потерянным зрачком?

Вы тоже думаете не
О «быть или не быть» –
Куда девать всё это мне? –
Там отчие гробы

Ещё телегами скрипят
И едут-едут вдаль,
Где, голый с головы до пят,
Он скажет: «Не скандаль.

Ты вишню ел и пил вино –
Другим не повезло.
Ах ты село моё, село!
Люблю ведь всё равно».

Беглецы

А тень моя, что бросила меня,
Когда она с твоею сговорилась?
Они бежали на исходе дня –
Есть в сумерках особенная сила,
Лишающая власти мир вещей,
Когда бесплотным ветер рукоплещет.
Где мы играем партию теней,
Как все неповоротливые вещи.
Где так возможно потянуть за край
Страны незримых соскользнувший полог.

Ах, тень моя, меня не забывай,
Бросая в мире крупного помола.

Созвездия зимнего неба

Н.Б.

 
Есть долгая память остывшего сада,
Спокойствие снега и лунной дороги.
Всё та же высокая гроздь винограда
В нетронутом небе поившая многих.

Всё те же иссохшие губы надежды.
И снег, бесконечный, бездонный, безбрежный.

Дядюшкин сон

Снится дядюшке странный сон,
Дядюшка дремлет в соломенном кресле.
Старый военный, индийский слон,
Он ещё помнит Монро и Пресли.

Впрочем, какое нам всем до них –
Это история, Братец Кролик.
Он досыпает последние дни,
Он посмеялся над ней до колик.

И, не попавшийся на крючок
(И не поймаешь его, хоть тресни),
Не забывающий ни о чём,
Он уплывает в садовом кресле.

Мама склоняется над рекой.
Небытия голубая нега.
«Ты не оглянешься, мальчик мой?»
Речка впадает в большое небо.

«Мама, истории больше нет».
Сковано тело в холодном гипсе.
Медленно гаснет осенний свет.
«Мальчик мой, мальчик, ты не ушибся?»

Небо пробито, в саду вода.
Этот соломенный гроб утонет.
«Всё исполняется, мама, да?» –
«Видишь, по облаку скачут кони?»

Кажется, поздно, закончен век,
Можно тушить золотые звёзды.
…Мальчик бежит по сырой траве,
Детской рукой вытирая слёзы.