Нонна
Лупу-Кривчанская

* * *

Что помудрею – верится с трудом. Себя за это не корю напрасно. Сентябрь вокруг рассыпал щедро астры, И в душу осень рвётся напролом. Витиеват, непредсказуем путь. Мечты и мысли вновь сбивают с толку. Поэт любимый в томике на полке Сегодня не поможет мне уснуть. Воспоминания легки, как облака. Плывут по небу памяти и тают. А где-то там, у радужного края, Есть самая заветная строка. О чём она? Пока ещё не знаю. Себя к ней вряд ли стану торопить. Паук свою серебряную нить В углу на потолке в узор сплетает. Как поезд скорый пронесётся день, Не успеваю даже оглянуться… И следуя тебе, мудрец Конфуций, Не ведаю, но счастлива теперь!

Ко дню рождения

как ртуть зеркальна в смеси амальгамы, как важен холст всегда картинной раме, как ангел с демоном на грешника спине, подписывающие пакт о ненападении, разглядывая душу как владения, подумывают всё же о войне амбидекстрия на руку подчас миг озарения пришёл только сейчас – мой век, как день, лоскутным настроением вся жизнь как клирос перед алтарём в судьбы пучине крохой-кораблём в очередной не юный день рождения по-прежнему особо не юлю к гармонии священной алтарю легко мне не попасть, но всё ж лелею мечту, храню заветно за иконой пред ней с молитвой кажно утро сонно почти что антипод Кассиопеи благодарю благодарю благодарю за вёсны все, за яркую зарю, ту, в пору юности, и эту на крыльце благою вестью каждый раз по утру как светоотражающая пудра, приятья бледность на моём лице

* * *

Как у Патрика Модиано, разыщу следы прошлой жизни. Даже сетовать не стану о падениях и о высях. Звуки те же с тревожной чёткостью вдруг укутают слух в предчувствии. Почему так тревожат новости И не менее – их отсутствие? Чай глотками едва уловимыми, небольшими в пределах степенности… Мысли снова скользят налимами, подтверждая закон многомерности. И, хватая мгновенья как воздух, сознавая безликую бренность, понимая, что многое поздно, сохраню в себе веру и верность. Среди масок фальшивых приличия, среди спеси, гордыни, безумия... Обходя словно мины двуличие, где общение в чатах и зумах, где любви золотник так дорог, но тайник без ключей доверия, ну а подлость крадётся вором и стучится-скребётся в двери… Груз недюжинный века рока лёг гранитной плитой на плечи, как исчадие всех пороков. Люди, помните? Недалече всё другое и все – другими. Что же, сирые, с нами сталось?! Что мы делим всё время всуе? Ведь с собой ничего... ни малости...

* * *

Внучка дом на листке рисует, в нём – семью и кота вдобавок, небо, солнце, старую тую... Дети помнят о самом главном. Только взрослые всё воюют.

* * *

Эврисфей поручает Гераклу спасти От созданий Ареса – птиц из зла и металла, Превративших в пустыню окрестность Стимфала, Город древний. Да поможет Афина Паллада на этом нелегком пути! Твёрже бронзы, острее меча и стрелы, Перья птицы роняют на мирные сны горожан. Нет ни будущего, реальность искажена. Но тимпаны из меди куёт бог Гефест, наковальни дрожат. В страхе взвились за облака Стимфалийские птицы, Улетели на берега Эвксинского Понта. И вернулся Геракл в родной Тиринф ненадолго, Третий подвиг для труса царя совершив. Ещё девять поступков, как девять кругов, предстоят, чтоб бессмертие покорить. Сколько тайн не постигнутых, сколько мифов хранит в себе Крит… И виток по спирали свершая, Земля катаклизмами в голос как будто кричит: «Не дождетесь бессмертия! Сгинете сами, не дадите родиться новой версии, лучшей себя. В ваших войнах с души кровь не смоет всю грязь, Что копилась веками... В круг сложите клинки! Ну же, ну, человеки, сдайте на человечность экзамен!»

Группа крови

Мысли-тени так хрупки, и опять на бумаге исповедуюсь, строчкам признаться хочу, не решительно, нет, без особой отваги, как больной на приёме всю правду врачу – честно о наболевшем, обнажённой душою, измождённой и глупой мечтой о весне… Вдруг зачем-то в мозгу, как рингтон, песня Цоя, как набат: «Группа крови на рукаве!» Время тянется долгим глухим бездорожьем, и февральский недобрый по коже мороз... День тревогой простёган, в безысходности прожит день сурка, затяжной, как глубокий гипноз. И по кругу три года, по страшному кругу, без иллюзий. Надежда, как слабая нить, истончится, порвётся… Напрасны потуги человеческим разумом мир сохранить.

На Святого Михаила

Оделся в белое любимый Кишинёв, Снег подгадал к Святому Михаилу. С каких небесных он летел краёв, Чтоб лечь у ног сверкающим настилом?.. Спешащая по утренним делам, Как вкопанная я остановилась – Бродяжка-нищенка снежинок божью милость Ловила и смеялась, как дитя. С утра по городу звучат колокола, Слетевшись, ангелы кучкуются у храмов. Кому-то кажется, что жизнь – сплошная драма, А эта светлой радости полна… На первый снег лишь чистая душа Таким восторгом детским отвечает. Неважно, что прохожие решат, Она не видит их, не замечает. Оборванная, но душой богата. Ветха её одежда и проста. Глазищи дядька выпучит покато, Покрутит пальцем толстым у виска. А я подумаю: «Опять урок? Учись! Вот так ловить счастливые снежинки… Люби, как этот ангел в рваном, жизнь! И отложи с судьбою поединки.

* * *

Пытаюсь восхититься вновь весной. Вот только март не балует листвой, и солнце греет осторожно, вяло… Хочу ничком да в свежую траву, боязнь клещей сегодня не табу, испортить платье тоже страха мало. На лысых клумбах квёлые фиалки цветут себе ни шатко и ни валко. А ждёшь уже бурление весны: сирени пену, звонкие октавы певуньи-иволги, звучащие на славу в таинственных владениях лесных… Чтобы свести апатию на ноль, душа попросит у природы новь, и в этой прихоти простой ведь не откажешь. Закономерен обновленья круг. А заливной цветущий сочно луг красив божественно в укор многоэтажкам, продрогшим от ветров, усталым, серым... И кажется, уже витает в атмосфере весны неповторимый пьяный дух. Исполнившись, на пиксели мечта рассыплется в апреле без огранки. Придет другая, старой не чета, подаст заявку и заполнит бланки.

* * *

пределы новые найти у вечной истины, искать тропинки и пути, дойти до пристани, и где-то правдами опять (ох, и неправдами!) себя в тупик глухой загнать пустот бравадами, лоскут сомнения латать – узоры крестиком. за рубежами тишь да гладь, судьбы наперсником по кармы логике не стать – слабо хотение. гордыня ли виной опять, нехватка ль рвения?.. собраться впопыхах, рвануть в глубинку дальнюю, абы куда, уже не суть. друзья сусальные побег легко перенесут – что с ними станется, коль настоящее на суд, десятибалльное, прорвется, переможет ложь и всю напраслину, и лицемерный в спину нож согнется пасквильно, и всё же хочется дойти до правды-истины. ответы в чате GPT – сплошная мистика.