Ольга
Якимова

* * *

И вот июль – «верхушка лета»! Внезапной ласкою согрета земля. Она благоговейна и лучиста, как будто нимбом золотистым окружена... Благоуханье и свеченье, а в точке их пересеченья, как на юру, стоит душа – младенец тонкий, и белый парус распашонки взмыл на ветру.

Здесь

Ты придёшь сюда за закатным светом. Здесь цикады хором поют о вечном, здесь гнедая лошадь прядёт ушами, и гнездятся цапли за камышами. Здесь вода тепла, и огромно небо. Ты придёшь сюда с молоком и хлебом, потому что дышится здесь покойно, и садится солнце за колокольней. Потому что здесь, на земле прогретой так же на закат приходили предки, как большие тихие Божьи дети, провожали солнце, чтоб утром встретить.

Малиновые пенки

Жара, и ос столпотворенье. У летней кухни – мы втроём. Готовит бабушка варенье, а мы нетерпеливо ждём. На солнце нос облез у Генки, в поту Андрюхины вихры. Кипят малиновые пенки – предел мечтаний детворы. Снимает деревянной ложкой их ловко бабушка, и вот... совсем чуть-чуть... ещё немножко... – и миг желанный настаёт! В тарелке – розовая пена, как на закате облака, но оседает постепенно, жарка, текуча и сладка. И счастье незамысловато – ни потрясений, ни тревог, а пенок розовая вата – грядущей радости залог. В варенье нос испачкан Генкин, Андрюха гонит ос с руки. И жизнь – малиновые пенки! Деревня. Полдень. Петровки́...

Прошлое

Где-то оно ведь есть – там, в подмосковном детстве – ласковое тепло поздних июльских дней. Где-то оно ведь есть – тихое это место – лодка с одним веслом, мост подвесной над ней, ветхий, полно́ прорех – время поистрепало. Берег за тем мостом лесом порос густым. Местным мальчишкам смех, я же ходить боялась. На абордаж потом эти брала мосты. Катит Москва-река воды свои небыстро – некуда ей бежать как неразумным нам. Толстые облака вместо моста нависли: новый вокруг пейзаж, новые времена. Лодки хребет лежит на берегу, как прежде, а пацанам слегка за шестьдесят – живым. Нет васильков во ржи – особняки, коттеджи. Только борщевика инопланетный дым...

Летнее

Блаженство летнее, босое... Спиной сминая ковыли, лежишь и думаешь о соли морей, и пота, и земли*. Зависло облако косое, лучом пронизано насквозь. Лениво думаешь: «О, sole...», глядишь, оно уж расплылось в цепочку парусников сольных, небесный мерящих простор. Смеёшься, думаешь: «Ассолей полно, а Греев – недобор». У губ качается ромашка, хлопочет шмель, кричат стрижи, и неба синюю рубашку след самолётика прошил. О, жизнь...

_______________

* Вы – соль земли. (Матф. 5:13).

Август. Сонет

В уютный лёгкий бюргерский мирок, В наш дом, залитый тёплыми лучами, Напористые ветры постучали, Забрасывая листья на порог. Кофейник на веранде не остыл, Поблёскивает медными боками, Но ласточки уже за облаками, И домики соседские пусты. Немножко – и дожди заморосят. Читает август свежую газету. В ней прячется дурашливое лето, И осень кошкой трётся о косяк, И мы, друг друга за руку держа, Уходим в поле – солнце провожать...

В сердце августа

Августовское

Цикады пели арию Аиды сквозь тонкое благоуханье трав. Дремала ночь. Сверкали Персеиды, как искры августовского костра. Над озером, подёрнутым туманом, дугою выгибался Млечный Путь. Манила радость близостью обманной, казалось, стоит руку протянуть, и мир – в ладонях, щедр и плодоносен. Во всём была любовь, любовь одна! Но вышивала яблоками осень простую ткань земного полотна...

Августу

Пышно расцвели флоксы и космеи, ивы жёлтый лист пляшет на воде... Август, старый лис, как же ты умеешь сердцем завладеть! Всё смолистей дух меднотелых сосен, блики на пруду, тени на пути... Август, верный друг, подступает осень – зарядят дожди, сократится день, загуляют ветры, в солнечный Бруней улетят стрижи... Август, чудодей, мне с твоим бы светом зиму пережить!

Мой август

Понемногу лето отступало: холодели к ночи небеса, по утрам брильянтами сверкала в паутинках звёздная роса, и клонились яблони в истоме, и взлетали утки над прудом... Был тогда в старинном Барском доме маленький роддом. Простенький, уютный, небогатый. В нём – родблок на целых два стола да ещё для рожениц палата – вот и все дела! На столе Серёга что есть силы радовал здоровым криком мать. А соседка в форточку учила акушерку роды принимать. Посреди вот этого бедлама на исходе праздничного дня на другом столе тихонько мама родила меня... В золотом часу* цикады пели, тёплый свет струился из око́н, и вливался в вены август спелый вместе с материнским молоком. Боже, как давно всё это было! Нет уж ни роддома, ни пруда. Только август, ангел златокрылый – это навсегда!

_______________

* Золотой час:
1) время после восхода или перед закатом, когда солнце даёт очень мягкий, тёплый и рассеянный свет;
2) медицинский термин, первые 60 минут после рождения, когда ребёнок адаптируется к внешнему миру.

Яблоко

Мне яблоко подарено, оно, как всплеск воображения, дано, хранит такое множество сюжетов: вот райский сад и Евина рука, вот осени извечная тоска, вот отголосок радостного лета. Вот мы на даче, сладкий запах трав, и мальчики выходят собирать плоды тугие, соком налиты́е, смеются, спорят, возятся в траве. И бабочка сидит на рукаве – простая жизнь, и радости простые. А вот колхоз, мне восемнадцать лет, уже вручён студенческий билет. И яблоко, прощаясь, держит милый – моя большая горькая любовь. Он женится, конечно, на другой, а я решу, что жизнь остановилась. Обилие историй не моих одно простое яблоко таит – комедий, драм и сказок для младенцев. Вращаются колёса бытия, всеобщую историю творя, пока оно лежит на полотенце.

Травы

Что делать с этой памятью о свете? За домом на лугу живут ромашки. Вот по́лами сатиновой рубашки играет ветер... Вот в кулаке щекочется кузнечик. Во рту – песок (засушливое лето). – Скажи, кукушка, сколько это – вечность? И нет ответа... Мальчишки взгляд из-под неровной чёлки, одновременно робкий и лукавый. Над донником цветущим вьются пчёлы. И травы, травы... Пустырник, клевер, лютики и мята. В цветной пыльце подружкина мордашка. А небо так огромно, необъятно, что даже страшно! Всё в детстве – полноты необычайной, покуда не поймёшь, что «дни лукавы».* Дом будет сниться долгими ночами. И травы, травы... Меж книг – сухая веточка полыни... Что делать с этой памятью, родная? И ты выходишь в травы луговые – а вдруг узнают?

_______________

*Послание к Ефесянам 5:15-16