Сергей
Зубарев

* * *

В чём дело, милый друг? Сходи на двор
Гусыню покорми, а не мортиру,
пуляющую в тёплую квартиру
копною злых тревог. Как приговор.

За бороду ведь Бога не поймать,
который дезертировал с разборок.
Мол, угадай, зачем случился порох,
а также гусь, умеющий летать.

Поколение свободы

мы шагали строем пионеров
на пути подложном спотыкаясь
мы взрослели скепсисом мятежным
мы портвейн глушили в подворотнях
мы играли рок-н-ролл в подвале
потому что так мы бастовали
и вообще валяли дурака
мы читали книжки про сансару
мы не почитали комиссара
мы не почитали коммерсанта
не вступали в партии обмана
мы устали двигаться без цели
мы уже уходим понемногу
не оставив следа на века

* * *

Стрендыбрендила потребность, отравился индивид.
В организме шлаковата медитацию гнобит.

Мы построим, мы построим, мы построим, поломав,
потому что из астрала возвратится томагавк.

Ходим строем, ходим строем кто куда мы и мычим,
потому что перекушал человечины хычин.

А когда настанет завтра, пережившее кошмар,
врач людской не пригодится – к нам придёт ветеринар.

* * *

хорошо быть волком одиноким
раненную ногу волоча
и не умоляя о подмоге
скорбно игнорировать врача

барские объедки догрызая
но свободно сикая под ель
гордо умирать вдали от стаи
презирая вашу канитель

* * *

Когда Остап ушёл из дома,
играла музыка в Саду,
что у Лазурного причала;
был месяц май, цвела сирень,
светило солнце, да и грело,
и даже девушки в цвету
полуразделись. Но Остап
ушёл торжественно из дома.
Себе он домом возжелал
лишь только целый шар земной,
а то и звёзды покорить бы,
но для начала – клад отрыть.

Когда Остап опять скитался,
как Вечный Жид, бессчётный год,
служил он грузчиком в порту
или директором театра,
банкиром или стриптизёром,
играл в буру и в рок-н-ролл,
и канарейкой торговал,
и даже малость анашою,
слегка скрываясь от налогов,
простушек снова соблазняя
и исчезая поутру,
кладоискателем таясь,
не то чтоб конченым прохвостом,
но всё ж изрядно нагрешив,
не став ни ангелом небесным,
ни президентом мировым,
везде искал он только место,
где обретёт бесценный клад.
Но клада нет – и нету счастья.

Когда ж Остап домой вернулся…
Нет, не вернулся он домой:
и дом сломали супостаты,
дворец построив на костях,
и возвратиться побеждённым
не мог торжественно Остап.
«Когда Остап домой вернулся»
меняем на «Остап ослаб,
Остап одряб; но не вернулся».

Когда Остап совсем устал,
поистаскался, истерпелся
и в кладах разочаровался,
он об одном лишь возмечтал:
чтоб звёзды, боги и цари,
а также все земные твари
его сердечно вопросили:
«Почто ты маешься, Остап?»

* * *

Волшебные и пошлые стада
гуляют по проспекту, хоть куда.
Но где Акакий, где его душа,
которая пуста и хороша?

Акакий распростился с волшебством,
в подвале затаился голяком.
Кто стырил у Акакия портки,
которые ворюгам велики?

Когда ж затмятся гневом небеса
и грянет в голове твоей гроза,
грядёт Акакий, гордый, как макак,
и отрихтует карму абы как!

Навигация

«За ваши деньги – любой каприз»?
Но сервер завис.
Провайдер с деньгами сбежал в Белиз.
А вы жрите крыс,

пока не сбежали они с корабля.
Прогресс у руля.
Когда устареет понятие «для
чего», кто-то крикнет: «Земля!»

* * *

Мой милый друг, поехали на БАМ!
Напьёмся и пойдём по бабам там.
Пусть новый БАМ буржуи разворуют,
но что нам здесь? Айда к иным местам.
Неведомый найти бы край Земли,
где упыри достать бы не смогли.
А может, в воронок нас упакуют
за то, что мы свободу там нашли.

Дауншифтинг

поймали маугли в метро
он пил заморское ситро
забившись в самый дальний угол

но ты уткнувшись в свой айфон
не замечал что это он
и он тобою был напуган

но следом маугли второй
возник и гаркнул как герой
мы из пещер идём в пещеры

а что встречаем на пути
нам мимо следует пройти
чтоб не утратить первой веры

* * *

когда в приверженности тренду
изжит духовный провиант

уехать просто на фазенду
не самый чахлый вариант

там распускаются цветочки
и прёт клубничка голяком

и притулиться б в уголочке
в тенёчке мелким сорняком

пускай трындит прокрустов триммер
ровняя рослую траву

я спрячусь
позабуду имя
и миг у боженьки урву

* * *

Прошла гроза. Опохмелялся хмель.
А полбеды – классический ответ нам.
По кладбищу гуляет метрдотель
с брехливым мопсом, мелким, но зловредным.

И нет бы убегать, глотая дым,
который без тепла. Но – крематорий
век постояльца сделает другим.
А полбеды – оно же ведь не горе.

Цербероман ломает чудо-трость,
пиная проходимца-метрдотеля,
напялив маску, как незваный гость,
чтоб не дышать, не видеть, в вечном теле.

Но – поскорей бы что-нибудь стряслось
для снятья стресса или от удушья.
Рецепта нет. Храпит последний пост.
А полбеды – внутри или снаружи?

Возлай иль восскули, но – возворкуй,
что как-то раз случилась чудо-ночка.
И воспорхал средь сумрачных статуй
Амур с опавшим фиговым листочком.

* * *

Шли в гору, вышли на болото.
Куда ещё бы заблудиться,
когда идею перелёта
компрометировала птица?

Хворая бройлерным кошмаром
и в терабайтах утопая,
опять надуты плоским шаром,
мы не нашли земного рая.

* * *

на будущий праздник я выберу лес
и будочку в два окна

друзьям потерявшим ко мне интерес
давно моя жизнь не видна

когда ж утомил человеческий шум
не ищем и новых мы лиц

есть радость вдали от нелепых дум
повесить кормушку для птиц

и разве только рекламный прохвост
изредка позвонит

и лишь автотрасса за пару вёрст
в ночной тишине фонит

* * *

Природа гармонична, как бурьян.
Не заблудись в бурьяне, если пьян.
А также трезвым не броди в бурьяне,
когда тебя накрыл густой туман.

Там можно спотыкнуться и упасть,
а также хищник разевает пасть.
Таятся и другие там напасти,
когда расти безмозгло пучит страсть.

* * *

танкер мчится по пустыне балагуря по латыни
про ментальное здоровье нет которого в помине
сумасшествие сегодня стало признаком свободы
сумасшествие сегодня стало признаком любви

доктор выпишет рецепты трепанировать концепты
но ментальному здоровью донесёшь ли лепой лепты
парниковому эффекту титанической работы
души преданы двурушно а спасти грозится вий

* * *

под новый год приснился мне туман
партийный босс и баксов чемодан
и проповедник блеющий козлом
и девушка конечно же с веслом

и провода опутавшие мозг
и гопота взрывающая мост
и дед мазай спасающий всех мымр
и новый мир прекрасный новый мир

* * *

приходят серьёзные люди
снимают серьёзные шубы
садятся в серьёзные кресла
серьёзные слушают речи
и видят серьёзные сны
как входят серьёзные люди
снимают серьёзные шубы
садятся в серьёзные кресла
серьёзные слушают речи
и видят серьёзные сны

1991 г.

Шестидесятая параллель

Наш Клондайк – шестидесятая параллель.
Здесь на тыщи вёрст болота-леса в непрухе,
и полгода шугает лихих колдырей метель –
и, зеркально, вообще никто не живёт на юге.

Согласись, за лихим колдырём нужен глаз да глаз,
а не то ищи-свищи средь лесов-болот.
Но припас в подземелье гном тыщевёрстый газ,
чтоб спасти колдыря, обогреть безутешный род.

Только если буквою духа не греется человек,
по сто раз переписываются скрижали.
Кому фейк, а кому фуфейк.
Мужики, опять фуфайки подорожали!

* * *

триммер для носа
для альбиноса

счётчик для газа
для унитаза

пультик спасения
от невезения

много полезного
делают тут

только бесплатно
нам не дают

и жизни
спокойной
нам не дают

* * *

Он устроил оргию с десятью лесбиянками,
а с утра записался в правоверные террористы,
но торговал неисправными танками,
потому что всюду проник нечистый.

Любовь к ближнему мы подменим полит-
                                                       религией
с чисто выгодными танцами на гробах.
Нас из бренного тела ещё не выгнали.
Генеральный план, шайтан, судьба.

* * *

шайтан-кафтан примерил приросло
не заховался в прорубь от мороза
когда в сосульки превращались слёзы
добро ли зло ли было бы тепло

и казнокрад вины не признаёт
и пушек подадут заместо пышек
и плесневеют горы мудрых книжек

а добрый беспризорный идиот
пугает дружелюбностью детишек

Тяжёлые мысли

Снова настырно
звонит телефон.
Не ожидаю
ничего хорошего.
Снова платёжка.
А под сенью икон
лицемерят бандосы.
Дать бы по рожам им.

Снова где-то война
и неправедный суд.
Всё обрыдло,
ничего не радует.
Николай говорит,
коммунисты спасут.
А лет тридцать назад
говорил обратное.

Лёгкие мысли

* * *

прервав свою связь с пустотою планет и планид
и даже с иудой распятой земли не контача
почти ослеплённый последней надеждой в кредит
попробуй остаться свободным всевидящим мачо

когда партизан покидает последний айфон
чтоб завтра от новых айфонов трещали карманы
он айфонанистке своей посылает поклон
и вновь к партизанам приходят тусить наркоманы

когда партизаны теряя коко и шанель
за золото бьются и с кармою не расстаются
последний окурок я прячу поглубже в шинель
и жду терпеливо когда ж они крови напьются

ах боже но знал ли отец гамадрил-каннибал
что вечности можно напиться в крови человечьей
и если с утра он чего-то украл и сожрал
мы будем надеяться нас он оставит на вечер

* * *

Как кукиш, спрятанный в кармане,
когда судьба – попутчик бед,
мне депрессивно на диване
отшельник мыслился, аскет:

«Здесь убедительны лишь пушки.
Чем пахнет хвост, не чует нос.
Низвергнутый архангел Плюшкин
густым борщевиком пророс.

Куда ни сунься, всё токсично.
Что ни порог, везде порок.
Любые выборы двуличны,
где доминирует оброк.

И не осядет эта пена,
пока не пал девятый вал».
Кто б бочкового Диогена
нам на базаре наливал?

Птичек кормил

жизни окончив
земной институт
душка летела
на праведный суд

может быть стресс
может быть стресс

спросит там ангел
а может быть бес

что ты хорошего
сделал
дебил

птичек кормил
птичек кормил
птичек кормил

* * *

В доме, который построил Убога,
гопников много, гоблинов много.
Капиталист или социалист,
на руку важный Убога нечист.

Любит Убога кормиться от муки,
любит Убога заламывать руки.
Но ограниченный сей окоём
кроется в несовершенстве твоём.

* * *

на карнавале безумцев найди свою маску
сообразим на троих гитлер будда и я

добрый мешочник подарит нам жадную скидку
из-под полы два волшебных довесив крыла

будем скакать и пинаться скакать и бодаться
радуясь жизни копытом пернатым звеня

это не пуля летит тебе в лоб монпасьешка
маску надвинь рот пошире разинь не хворай

* * *

Мой век апгрейдит меня грубо,
хотя игра не стоит свеч.
На подзарядку в позу трупа
пора прилечь, пора прилечь.

Моя полезность под вопросом,
хотя не хочется в петлю.
Повесой был, остался с носом.
Но всё равно себя люблю.

Читая Ду Фу

ветер сырой
налетел в сентябре

пусть листья
ещё не жгут

но старую книгу
не дочитав

макулатурой
сочтут

и в морось
выйдя в лес по грибы

устанешь
в начале пути

а старую ель
свалил ураган

а новой
расти да расти

* * *

слабонервным полупсихом рассуждаю о нирване
что-то девок голоногих маловато в том числе
что-то мало графоманов что-то много клептоманов
и не въехать в город солнца на магическом осле

в храме празднуют трофеи командиры и кассиры
но опять безрезультатно я воюю сам с собой
на тропе моей расплющен малахольный голубь мира
вы хотели камасутру получайте мордобой

комариху убивая не вкушая урожая
постоянно раздражаясь матерюсь на огород
где наложнице фискала обещают караваи
но по слухам сорняками чмо лечебное растёт

* * *

вот кувырнулся я впотьмах
на ровном месте впопыхах

но даже если и светло
нам затмевает разум зло

сегодня стресс и завтра стресс
кому-то в этом интерес

вот старый чёрт и новый чёрт
вот чёрный чёрт и белый чёрт
и каждый выставил бы счёт

со счёта сбиться тоже счёт

и несуразицы парад
нам строит рай который ад

я бы в себя сбежал но там
бардак ведь тоже и бедлам