А в музыке слово таится...
* * *
Если музыка неба прольётся в зарницы И в снега, и в дожди, – То ли дух, то ли крылья невиданной птицы Шевельнутся в груди. А всего-то: вода, белый ветер да всполох, Да в душе – сквознячок, Но ты весь уже в нотах, в распевных глаголах, В голосах между строк...
* * *
То солнце, то полночная луна Глядят тебе в глаза и глубже – в душу, Где зреет золотая тишина, Похожая на яблоко... Послушай, Как соком наливаются слова, Как ангелом весёлым златокудрым Их шепчет медоносная трава Пчеле, из улья вылетевшей утром. Возможно, что и солнцу, и луне, Которые в душе так светоносят, Ты станешь побратимом в вышине, Хотя они об этом и не просят.
* * *
Беспредметность. Ширь. Приволье. Тишь. Безлюдье. Ветерок. И – пронизанность любовью С головы до пальцев ног... Кто во сне меня так о́бнял И на жизнь прибавил сил? То ли друг давнишний вспомнил, То ли Бог вину простил...
* * *
А музыка была как твой прощальный взгляд: Несбывшегося боль и таинство укора. Мне всё бы объяснить... Но я ушла в закат, В холодный жар огня, в безмолвье разговора. ...Как странно! Вот и жизнь моя – почти зола. Но миру всё равно, он полон чудесами: Рассвет не опоздал, и музыка взошла Во мне цветком живым над чёрными снегами.
* * *
Ты слышал, как пела о нежности вьюга? Ты видел: открылась небесная высь? Ты чувствовал: души коснулись друг друга, Коснулись – и вдруг воедино слились, Когда между нами лучистое слово Взошло, засветилось волшебным цветком? Ты вспомнил теперь его запах медовый, Сводивший с ума?.. Но о чём я, о ком? О музыке древней предзимнего сада, Себя позабывшей в кромешной ночи? О нас?.. Но не надо, не надо, не надо – Не слушай меня, а услышишь – молчи.
* * *
Пламя свечки... Моря волны... Ветер... Млечный звёздный свет... Прост язык ваш разговорный – Музыканта детский бред. Всё – молитва, откровенье, Сердцу чуткому урок И на жизнь благословенье, Если вслушаться чуток.
Ветер
Прилетел неизвестно откуда, Улетел... В неминучесть вовлёк: Чьим-то горем насквозь я продута, Чьим-то счастьем согрета, как будто Поделились со мной, кто чем смог, Даже самые скрытные люди... Что́ разнёс ты в другие края От меня? И – к добру или к худу? ...Все мы, все мы – причастные к чуду Сотворенья друг друга. И я Неслучайна в кругу бытия.
* * *
Опять звезда слезой Господней Слетает в ночь – в тот черновик, Где куст рябины черноплодной Под снежной тяжестью поник... Поймать бы, спрятать возле сердца И краткий миг, и кроткий свет, Войти бы в них, как в сени-сенцы, Как в кладовую детских лет, Где днём с подружками играешь, А ночью ты, закрыв глаза, Блаженно спишь и знать не знаешь, Что значит Божия слеза.
Джельсомина. Диптих
1
Когда с собой наедине Побудешь в душной тишине, – Собой становишься: «Доро́гой» Феллини... Катишься полого По склону жизни, где темно И беспощадно Дзампано Ввергает в слёзы Джельсомину, А вместе с ней тебя в пучину – В непроходимую ту ночь, Где ей ничем нельзя помочь – Лишь плакать горестно, утратно. Но, Боже мой, как сладко, внятно Её труба зовёт к любви!.. Ах, Джельсомина, не прерви Напев, в несбыточность зови, Иначе – чем ещё согреться, Когда вот-вот износишь сердце?
2
Так спрошу я себя и себе же отвечу: Да, всеобщей любви на земле ещё нет, Но во имя её зажжены звёзды-свечи, Как молитва Творца к нам, творящим несвет. Вот и мина в тебе взорвалась, Джельсомина, – Это зло мировое смертельный снаряд Зашвырнуло в тебя и в меня: непрерывно Силы зла так бесстыдно оружьем гремят. Пой же, ангел бессмертный, средь войн и утрат...
* * *
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Фёдор Тютчев
Я в Рождественский светлый пост Чуда жду, не впадаю в ропот: Помогает мне россыпь звёзд Победить перед жизнью робость. В зимнем небе блаженный дрозд Распевает, понять торопит: Человек человеку – мост Через реку и через пропасть.
К пушкинскому автопортрету
Богата нищенским умом... Но мне, простушке, Предвосхищающим пером Поведал Пушкин, Что жизнь – не только тяжесть гирь И крики Мунка, Но и крылатый лёгкий вихрь Его рисунка.
* * *
Зачем прощаюсь я со всеми, Прошу прощенья: не смогла Я улетающее время Схватить за лёгкие крыла... Наверно, видится незряшным Мне птичье пёрышко в руке, Что говорит о чём-то важном На незнакомом языке, А в тайне слов и в недрах пауз Цветёт, подобно васильку, Такая нежность, что, прощаясь, – Ни с кем проститься не могу.
* * *
Под радугой – запах шалфея, Шиповник да птиц переклик... Но разве я чем-то владею В пространстве бессмертном, чей лик – Сюжет непрочитанной книги И древняя музыка вод, Где я в улетающем миге Живу между строчек и нот В земной очарованной шири, Где радуги свет, соловьи И кто-то играет на лире Во имя добра и любви.
* * *
А в музыке слово таится... И тот, кто услышал его, Стал ветром, волною и птицей, Поэтом, познавшим родство С той жизнью, где радость и горе, И слёз изобильная соль – Основа любви, выход к морю, Где Грея дождётся Ассоль, Где музыкой вечной и зрячей Звучит и поныне она, Как птица и ветер горячий, И моря живая волна.
© Валентина Коркина, 2025–2026.
© 45-я параллель, 2026.