Юлия
Горбачевская

* * *

И не знаю я вовсе закона, Даже божие имя не помню, Овладела почти языком, но Не поймут легионы и сонмы. Им бы чтобы яснее и проще, Чтобы берег из кости слоновой, Я приду к тебе даже на ощупь, Я приду к тебе снова и снова. Я урежу любые расходы, Чтоб осталось на долгую старость, В нашем доме мосты не разводят, Это всё, что нам нынче осталось. Бравый быт наш отлажен, отглажен, До солидного лоска и блика; Если имя забуду – неважно, И по отчеству бога окликну.

* * *

Осень такая, что страшно за сердце – Вдруг оборвётся в высоком полёте? Цель оправдала и разум, и средства, Вы не об этом ли песни поёте? Осень такая, что время дороже Золота, счастья, зелёного света. Что-то проходит, а что-то тревожит, Платит за главное медной монетой. Мир собирая по крошечным крохам, Сея упрямо сквозь сито и пальцы… Осень такая, что хочется сдохнуть, Чтоб никогда с ней уже не расстаться.

* * *

Щемящая нежность вокзала Обрушится мёртвою птицей На серые узкие плечи И глобус пустой головы. Богиня дороги сказала, Что в шесть мы приедем в столицу, Где жить снова не с кем, и нечем Заветную рыбку ловить. Мелькают знакомые лица В заполненном душном вагоне, И дрожь по уставшему телу – Всего лишь отдача колёс. Мерещатся мёртвая птица, Слепые безногие кони. Метельно сегодня, метельно, Метельно сегодня всерьёз. Могло бы любое проститься За взгляд осторожно-ажурный, Ведь даже уехав, мы те же, Которым подобия нет. Я выброшу мёртвую птицу В сырую вокзальную урну И горькую скользкую нежность Одену в обратный билет.

* * *

Подниму жёлудь и сделаю человечка, Смешного, нелепого; чтобы одно плечико Выше другого, невеста ушла и работа не модная. Небрежно скажу:  – Ну, получилось вроде бы. Подниму жёлудь и сделаю ему ад и рай, Потому что за человечка всё равно другим выбирать, Потому что рис надоел, и аванса нету, Подниму жёлудь и сделаю конец света. А ты придёшь без звонка, что бывает нередко, Улыбнешься неловко и подаришь ворону в клетке. И мне станет стыдно; наряжусь в платье горошками, Подниму жёлудь и сделаю тебе что-нибудь хорошее.

* * *

Сколько же ветра вокруг, нет, ну сколько же ветра! Сшила бы платье, мой друг, пусть без ниток, без метра, Пусть без малейшей беды, без намека на слабость, Сколько же в тексте воды – утонуть бы досталось, Плавность как главная боль, не изволь волноваться, Ветром своим не неволь, раз не хочешь остаться, Раз для тебя пустота – невеликая важность, Раз от огня и бинта да порезов бумажных Кажется плоской рука – то до ветра ли, боже! В платье ходить – маета, но тебя не тревожит. Пусть поболит – отболит, и ни сна, ни привета, Ветра бы в вены мои, только донора нету

* * *

Однажды примнилось, что ноша Ужасна. Куда бы деваться? Но мне улыбается кошка И лапкой цепляет за пальцы. Как солнечный лучик на плечи, Как полдень ленивый осенний, – Поймала тебя, человечка, Держу тебя – нету спасенья! И мне теперь многое можно, Того, что и вредно, и редко… Держи меня, рыжая кошка, Держи меня крепко-прекрепко!

* * *

Слава тебе, но не боль, а отсутствие боли, Нынче король был побит козырною девяткой. Сил не хватило коснуться рукою безвольной Старого шрама. На лоб, возмутительно гладкий, Снова вползают морщины – настырные змеи…. Где бы найти на них радости бойких мангустов? Я не сумею уже быть другой и не смею Дверь отворить в тронный зал, где прохладно и пусто. Впрочем, здесь смысл с идеей выходят из чата, Мне не понять благородства великой разлуки. Вот бы красивым рывком перепутать перчатки, Только тяжёлыми сумками заняты руки.

* * *

До милостыни теперь ли? Тут еле концы с концами. Небесное чудо в перьях Пребудет отныне с нами. Оно не проскочит мимо, Оно осветит ночами, И к сердцу, конечно, примет Все беды и все печали, И обогатит нас духом, К истокам вернёт старинным. Нам хватит пера и пуха Для новой большой перины. Досада не жжёт, не красит, Ну разве чуть портит кожу, А чудо – оно для разных, Оно на мечту похоже. А мы подлецы и стервы, Стреляем легко и метко. Пушистое чудо в перьях Посадим в большую клетку. Вернутся по руслам реки, Мы сильные духом люди, И милостыни вовеки Давать никому не будем.

* * *

На границе темноты и темноты – Нет там света, ни взаправду, ни во сне, Ходят чёрные пушистые коты, Носят шляпы и блестящие пенсне. Как приду – они заводят патефон, Чёрный кофе мне с улыбками несут, И налево им ходить не комильфо, А направо – просто скучно и не суть. И когда опять становится светло, И глазам от многих ватт нехорошо, Из уютного выходит кот с метлой И сметает белый свет в большой мешок. Даже если всё отстой да незачет, Ничего, заветы истины просты: Кто-то точно нас полюбит ни за что На границе темноты и темноты.

* * *

Я выйду на стену, взгляну на поле – Не брани пока что оно, но вскоре Исполнимся духа великой воли И яркий узор сплетём Спасения, славы и вечных истин, Наш дух так возвышен, и так неистов, И наши армады венчают пристань, И будто бы всё путём. Мы держим свой строй в самом чёрном теле, Герои без страха на самом деле, Как жаль, что связались совсем не с теми, А время, увы, не ждёт. И кто-то к нам с тыла войдёт и скажет: Дела у вас, братцы, белы как сажа, Я выстрелю в лоб ему и промажу, И наша не Троя падёт

* * *

Опрокинута навзничь, смотрю на небо. Даже странно немного – хотелось хлеба, А не зрелищ. Хотелось еды послаще, Чтобы всё позабылось, что в дне вчерашнем. По шелковому плату широкой кистью, Как по осени книги теряют листья, Как под утро звенят и шумят соседи, В день, который не первый и не последний. Чтобы всё это душу не жгло, а грело, Чтоб просто легко опрокинуть тело И валяться в траве, не боясь дурного, Без оглядки на славу и даже слово.

* * *

Когда отрешишься от тягот души и тела, Приходишь домой, кормишь кошку и падаешь, Понимаешь, всё идёт так, как хотелось, Ни больше, ни меньше, а большего надо ли? И я, осознав это важное, раньше лягу, Ведь жизнь это что-то невообразимое, И мне подмигивает с экрана артист Калягин В роли той самой тётки, что из Бразилии.

* * *

Когда нагрянет год пустой, Когда ни плакать, ни смеяться, Как тот Илья, встречаю старцев Пятиконечною звездой. Таков былинный наш зачин, Гляжу на время и на время Коня седлаю, ногу в стремя, Чтобы смогли спасти врачи, Исправить то, что натворил Какой-то глупый переросток. Как тот Илья, считаю, звёзды Нас всех способны излечить. И если шалый соловей Скользнёт ко мне под одеяло, Скажу ни много и ни мало, Скажу: вина-то мне подлей! Он скажет: пьяная совсем? Потом тихонько рассмеётся, И может быть, всё обойдётся На радость нам, на радость всем.

* * *

Весна, золотая, как серьги бабушки, Зачем ты сегодня такая яркая? Ведь я нетерпима, ведь я не набожна, Меня ли такими дарить подарками. А небо, как боль, нестерпимо синее, И день не похож на сто тысяч прожитых, Я поле свое засажу осинами, Чтоб в мире сияющем чуть тревожного, Чтоб яркость чуть-чуть, для страховки, тучами, Ведь в жизни мечталось, хотелось столького, Ведь хочется, хочется верить в лучшее, Когда золотая весна под окнами.

* * *

В один момент понимание приходит, как оклик Хулиганов, кондуктора, бывшего, милиционера. На свете прожито уже столько, сколько В детстве представлялось диким, и без меры Выпито дней – и плохих, и хороших. Линия Жизни почти превратилась в линию силы, И кто-то там собирается в стаи, и клиньями Подальше отсюда... О чём ты меня спросила?

* * *

А зима всё на спад не идёт, не идёт, Всё в единой поре, и уже скоро год, И уже скоро год, как под флагом зимы Мы идём, но на спад, и на взлёт, но не мы. А за дальней горой поворот на рассвет, До него нам не хватит ни зим и ни лет, Ни копыт, ни сапог, ни подбитых галош – Будет путь до горы всё одно не хорош. И пока нет причин, то и паники нет, Будет снова закат, будет снова рассвет. Я отстала от «мы» и спокойно стою Не на взлёт, не на спад – у зимы на краю.

* * *

Привыкать к переменам погоды, Принимать их за смысл и милость. Ничего не случилось сегодня, Ничего, ничего не случилось. Ни на грех, ни на смех, ни навылет, Не поставлен решающий крестик. А сегодня ещё все живые, А сегодня ещё всё на месте. Что погода? Не шепчет, не кличет, Не скрипят погрустневшие кости. Ничего не закончилось нынче, Всё сегодня обычно и просто. Всё, что сказано, делим не на три, Три на десять... В ладони синица. А с утра будет новое завтра, И тогда ничего не случится

* * *

Как процент допустимого риска, Обитатель земного не-диска, Не срываясь до крика и визга, Мы с тобою богаты душой. Наши звёзды высоки, не низки, Наши жёны далёки, не близки, Мы с тобою не значимся в списке, Это значит, что всё хорошо. Это значит, всё просто и славно. Наши дети сегодня за главных, Мы с тобою приблизились плавно К пониманию. Принцип един: Применяем улучшенный навык, Не мечтая о благе и славе. Ты ведь помнишь, что пол – это лава? Не ходи по нему, не ходи.

* * *

Когда нехватка августа в крови, Всё кажется солёным и медовым, И сигарета значимее слова Любви. Какой ещё тебе любви, Когда нехватка августа в крови, И от луны осталась лишь подкова. И время есть достать другой наряд, И сесть к окну, глазами мир листая, И сетовать: погода не такая, И скоро все рябины догорят, Июля ровно сорок штук подряд, А августа смертельно не хватает, И вот смотри, костёр давно погас, И путь до выходных привычно труден, И осенью детей пугают люди, За спасом всё вычёркивая спас, Но я его оставлю про запас, Мой август, и использовать не буду.

* * *

Откуда берётся время У осени этой сонной? Тихонечко кошка дремлет Да ветер поёт бездомный: Мол, гей баргузин, бродяга… А мы ему: ну-ка, тише! Здесь осень. Горит бумага. Гуляют дожди по крыше, И сонно... Разлить по чашкам Душистое время с мятой. У осени день вчерашний, Войти бы в него обратно, Да только... Молчи же, ветер, Оставь свои песни сирым. Нам с кошкой в них смысла нету, Мы с осенью. Осень с миром. А мир – он большой и старый, Вот всё, чего сердце хочет. Словечко ещё. Ну, пару. И будет. Спокойной ночи.