Рубрика: Золотое сечение

В послеполуденном моём блаженном сне
Сто тысяч лет вместились в миг один.
И вновь реальность обретает плоть во мне,
Едва всплываю я из забытья глубин.

Так хочется сердцу читать научиться,
Да видно, пока я ещё не дорос.
На тихом снегу, как на книжной странице,
Чернеют бессонные буквы берёз.

С годами толще нить в ушке иголки,
всё больше интервал, пробел и отступ...
А видели, кто знает Джона Голта,
читали без ремарок Джейн Остин?

В лампадных осколках
Огонь безвозвратно угас.
Так, облако скомкать –
И радуга гаснет тотчас.
Расколота лютня –
Не помнятся звуки ничуть,
И чувство минутно –
Достаточно губы сомкнуть.

Люби, люби! До самой смертной грани
Любовь продлить сумей.
Люби, люби! Придёт черёд рыданий
По умершей по ней.

Ф. Фрейлиграт

По наущенью ядерной весны
Гуляет кровь по перекрытым венам;
Но мы живём, не чувствуя вины,
Бесцветною облаткою Вселенной.

А впрочем, грозу принимаю покорно,
лишь воли прошу и коня.
Из этого горного чёрного горна
ты выплави белой меня!

Нас таких, что, как тех леденцов,
В том кармане, нас много у Бога,
Очень разных душой и лицом,
Но по сути – основа для слога.