Выпуски альманаха «45-я параллель»

Виктор Аберман

Любовь – не флейты и не скрипочки...

 
*
Размах родительских утопий
Ещё никто не осознал.
Детей рожая, мы из копий
Хотим создать оригинал.
 
*
Так уж устроена природа,
Что никакой свободы нету.
Какая может быть свобода,
Когда мы состоим из клеток?
 
*
Мои таланты не игрушки.
Мне даже гении не пара.
Я лучший шахматист, чем Пушкин.
Поэт я лучший, чем Каспаров.
 
*
Мы – свиньи, кошки и ослы.
Как нам достались все изъяны?
Ответ простой – мы не ушли
На двух ногах от обезьяны.
 
*
Я в джунглях не лечил больных.
Не вёл народы за собою.
Но мимо мельниц ветряных
Я не могу пройти без боя.
 
*
Пойти налево иль направо
Легко решится витязь бравый.
Интеллигентом быть не просто.
Не просто жить на перекрёстке.
 
*
Советом мне не услужить
О том, как надо жить на свете.
Я от советов, как мне жить,
Уехал из Страны Советов.

Катерина Груздева-Трамич

Не дышать

 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
 
1.
Если человек сначала дышал, а потом перестал дышать – принято считать, что он жил и умер… Не всегда это так.
Господин Д. просто теперь не дышит, он не нуждается в воздухе. Точнее, нуждается, но может без него жить.
По причине странных изменений организма, господин Д. видит теперь – абсолютно всё – в сиреневых сумерках, царящих вокруг него денно и нощно. Кроме того, господин Д. вообще не чувствует запахов, а что до осязания – может проходить сквозь стены иногда. Они для него вязкие, и всякий раз, когда надо пройти через них, вязким становится сам господин: чтобы пройти через что-то, надо сродниться с этим.
Но поменялись не только физические параметры мира. Господин Д. стал слышать теперь чужие мысли, и никакие стены не могут защитить его от постоянного вторжения чужих дум в его голову.

Леонид Губанов

Я сам – и Ангел, и палач!

Екатерина Ермолина

Любовью, а не войной

Игорь Мазуренко

Я не любил её, господа

 
Смутное представление
 
Только я с ним заговорил, а он возьми да исчезни, дурацкий город, всё в нём не так, как вчера, а выглянешь из окна – он тут как тут, сидит на скамеечке напротив и читает письмо, а так как все письма пишутся одним человеком, то и начинаются одинаково: послушай, – а голоса и нет, сразу поймал в сети и следишь, как шевелит тубами, угадать дальнейшее не представляет труда, бедная дикарка, ты повстречалась не ко времени, когда единственный путь в тысячелетнее царство, описанный и не пройденный, только варварам и доступен; городские выступы, уступки, переулки, перестуки – каменное – каменное, поэтому дребезжит трамвай, набирая скорость, и это успокаивает бедную дикарку, поменявшую несколько имён.
Ярким сентябрьским вечером, исписав восемь страниц увесистой тетради в кожаном переплёте, Хроникёр внезапно почувствовал приятную усталость и, снисходительно уличив себя в достойной описке (сноскарб), прилёг, не раздеваясь, и заснул.

Светлана Максимова

Преображение боли

Елена Росовская

Равновесие равновесий

Валерий Рыльцов

Невнятный лепет Аонид

Борис Слуцкий

Покуда обильны твои хлеба, зачем я тебе?